Шойгу без самолетов: как рейдеры от Минпрома подрывают обороноспособность государства

Захват и разорение неповторимого КБ приостановит выпуск Су-57 и Ту-160

27.02.2020 / 08:30

Защита бизнеса
Министерство обороны, Министерство промышленности и торговли, Ростех

Шойгу без самолетов: как рейдеры от Минпрома подрывают обороноспособность государства

Единственное в Рф предприятие, которое выпускает редукторы для многообещающих истребителей Су-57 и стратегических бомбардировщиков Ту-160, близко к разорению и закрытию, а его управляющий и один из собственников, не раз спасавший компанию от раззорения, стал фигурантом уголовного дела. Причина обыденна — создание захватили рейдеры, единственная задача которых — реализовать активы. Действовать они могут фактически безнаказанно — схема выстроена так хитро, что конечного бенефицара просто нет. При всем этом этих будто бы финансистов главе ОКБМ выступили с рекомендациями не где-нибудь, а в Министерстве промышленности и торговли — заместо того, чтоб выделить экономные средства, нужные предприятию для развития.

Экс-гендиректор и один из собственников воронежского «Инженерного и опытного бюро моторостроения» Валерий Дергилев обратился в редакцию Первого противокоррупционного средства массовой информации, чтоб поведать историю маленького, но неповторимого в собственном роде компании. ОКМБ на протяжении почти всех лет производило движки и редукторы для военных самолетов и вертолетов, а сейчас располагается на грани раззорения. Как конструкторскому бюро удавалось выживать в самые сложные годы, кто повинет в его сегодняшнем крахе, и как закрытие компании скажется на производстве летательных аппаратов для потребностей учреждения С.К.Шойгу, также — на серийной поставке в ВКС истребителей Су-57, которую анонсировал глава «Ростеха» Сергей Чемезов, — в интервью Валерия Дергилева ПАСМИ.

Спасение утопающих

«С работой ОАО «Опытно-конструкторское бюро моторостроения» я в первый раз столкнулся в 2005 году, когда предприятие вошло в банкротство. Ко мне с просьбой посодействовать обратился генконструктор АО «Камов» Сергей Михеев. Под страхом была реализация программы Ка-226 и Ка-60 — без редукторов, которые разрабатывал и выпускал ОКБМ, эти вертолеты не полетели бы.

Я и до этого выводил компании из предбанкротных и банкротных состояний. Посмотрев документацию ОКБМ, пришел к выводу, что ОАО так запущено, что спасти его нереально. Я подготовил программку, но ее конкретной реализацией занимались остальные люди.

Схема была такая — зарегистрировали ЗАО, учредителями стали финансисты, вложивш?? в компанию порядка 120-130 млн и выкупили материальный комплекс на спецторгах Министерства промышленности и торговли, так как предприятие было в перечне поставщиков для «оборонки». По условиям торгов, у них было обязательство сохранить создание редукторов.

Через 3 года предприятие вышло на больше-наименее солидный уровень, и в 2008 году меня позвали на пост руководителя. Тогда размер реализации был меньше 50 миллионов рублей, работало около 80 человек. Я произнес владельцам, что без инвестиций предстоящего развития компании не будет. Они дали обещание, что с 2010 года будут инвестиции, называлась сумма порядка 150 млн.

В 2010 году инвестиций не было, но предприятие начало развиваться за счет оборота. В начале 2011 года владельцы выступили с предложением реализовать мне долю в пятьдесят процентов, а в сентябре сообщили, что не желают этим заниматься и продали мне оставшиеся пятьдесят процентов и все долги компании.

Они в курсе:
— управляющий СУ СКР по Воронежской области Кирилл Левит
— прокурор Воронежской области  Александр Гулягин
— глава УФСБ по Воронежской области Олег Нефедов

В то время у нас уже были контракт с «Иркутом», уже полетел учебно-тренировочный Як-130, планировался размер порядка 30-35 самолетов в год. Плюс мы подписали контракт на инженерные и опытные работы с «Сухим», итог которых на данный момент употребляется для Су-57. На предприятии работало около 150 человек, оборот был порядка 200 миллионов рублей. Характеристики экономики были отличные.

Сюрприз от Министерства промышленности и торговли

2011 год мы отработали отлично, а в конце 2012 года начались трудности: мы закрыли контракт с «Сухим», но средств не получили: им не заплатило Министерство обороны, они не платили соисполнителям. Плюс по Як-130 снизили объемы производства с 30 до 10 самолетокомплектов в год и тоже не платили в срок. И у нас стала появляться финансовая дыра.

Я осознавал, что за счет редукторов предприятие не выживет: на «Сухом» есть средства — они платят, нет средств — они не платят. И мы решили осуществить возобновление создание движков, это рыночный продукт. Пошли в Министерство промышленности и торговли, предложили две темы: движок для легкомоторных самолетов и для вертолетов Ми-34. Однако нам сообщили: муниципальных средств нет, и когда они будут, непонятно.

Заместо средств управление Департамента авиационной индустрии Министерства промышленности и торговли предложило финансистов, бывш?? готовы вкладывать в Ми-34 и нуждались в движке для него. Это были Сергей Шахов и Сергей Реботенко. Они представились работниками «Трансмашхолдинга», но позже было установлено, что они там не работают. Я им представил расчет на 650 млн инвестиций со сроком окупаемости около 5 лет. Это приблизительно та же программа, что мы планировали предложить государству.

Они сообщили, что средства будут, но им необходима доля пятьдесят процентов. Мы подписали контракт, но позже финансисты сообщили, что им необходимо еще двадцать пять процентов. Я согласился, тем паче, что они дали предприятию кредит на 25 млн. Я продал толики по номинальной цены — пятьдесят процентов стоила 50 млн,25 % — 25 млн. Кроме того Шахов подписал соглашение, что они плюс к займу на 25 млн выкупают из вексельных толикой еще 25 млн. У меня тогда остается 50 млн, и мы паритетно несем долговую нагрузку по предприятию.

Однако они эти 25 млн долгов так и не выкупили, и с сентября 2013 года начались нескончаемые обещания, что «на данный момент все будет». В конце года рассказывали, что 650 млн даст один из собственников «Трансмашхолдинга» Сергей Глинка. Однако и этого не случилось.

Я поставил в известность Департамент авиапромышленности Министерства промышленности и торговли, но меня убедили, что программа Ми-34 будет. А в середине 2014 года новые владельцы акций ОКБМ просто самоустранились — не приняли участие в управлении предприятием, не являлись на совет руководителей.

В 2015 году Минпром дал обещание нам новую разработку — отчасти по движку, отчасти — по редуктору для самолета. Однако в последний момент нас сняли с конкурса — было установлено, что у хозяев семьдесят пять процентов ОКБМ конечный выгодоприобретатель — кипрский оффшор, что неприемлимо при госконтрактах. В итоге мы утратили порядка 380 млн. Я у них спросил, почему оффшор возник, они обещали все решить. В конце 2015 года они прислали выписку из ЕГРН, там оффшора нет, но поезд уже ушел.

Отобрать все

У компании возникли свои средства — прибыль по ОКРу «Сухого» и от серийного производства по договорам с «Иркутом». За счет дохода мы начали делать новый движок для Ми-34, и в августе 2016 года получили на него муниципальный сертификат.

Приблизительно тогда же мы начали находить источник выделения финансовых средств на самолетный движок. Мне получилось вынуть Шахова и Реботенко на совет руководителей, снова были обещания найти средства, но дело опять ничем не завершилось. Мы пошли по банкам. Самые достойные внимания условия нам предложил Внешэкономбанк, но там сообщили, что необходимо сделать лучше экономику. Я предложил Реботенко вариант, что у нас будет 50/50 доля и мы обнуляем все долги: я свои 80 млн, он — 25 млн. Он не согласился.

Тогда мы решили провести сделку с временным выводом принадлежащих ОКБМ спостроек до января 2018 года: я за вексельный долг в 75 млн выкупаю здание, и у нас выходит прекрасный баланс. Это было реализовано, но осенью 2017 года эти ребята без меня провели собрание участвующих, выбрали совет руководителей, сняли меня с должности, назначили контролируемого Реботенко человека — Андрея Желдака.

Мы обратились в арбитражный суд, их юрисконсульты предложили подписать мировое соглашение, что мы выбираем новый совет руководителей. Однако за некоторое количество дней до подписания они оформляют протокол — передать функции генерального директора управляющей компании ООО «УК «Волга-Сити». А в январе 2018 года они приходят на предприятие с силовой поддержкой, меня на территорию не пускают, документы не предоставляют, однако я участник общества.

У меня имеется версия, что они завлекли в совладельцы управляющей компании Сергея Фомина — тоже выходца из «Трансмашхолдинга», на тот момент — замгендиректора ООО «Холдинг Транспортные составляющие», а на данный момент — замгендиректора «Вертолетов Рф». Я считаю, что они рассчитывали реализовать предприятие Фомину. А с этой целью, чтоб продемонстрировать, что тут прекрасная картина, им необходим был контроль над предприятием. А я здесь как зуб, мешающ??.

Я два раза встречался с Реботенко, говорил что в подобном положении нам трудится совместно нет никакого смысла, потому — кто-то у кого-либо выкупает долю и расходимся. Он согласился купить мою долю, дал обещание представить свои предложения. Однако их я так и не получил, а позднее его юрист моему юристконсульту произнес открытым текстом, что «моим доверителям не любопытно что-то выкупать, мы желаем просто так у него отобрать всё».

Они должны быть в курсе:
— глава министерства обороны С.К.Шойгу
— руководитель Министерства промышленности и торговли Денис Мантуров
— заместитель премьер-министра кабинета министров России Юрий Борисов
— генеральный директор госкорпорации «Ростех» Сергей Чемезов
промышленный руководитель авиакластера корпорации «Ростех» Анатолий Сердюков
— глава комитета Государственной Думы по обороне Владимир Шаманов

В итоге я подаю на взыскание долга в 5 млн, с процентами набегает порядка 13,5 млн. Заявление удовлетворяет суд общей юрисдикции, засиливает областной суд, и в апреле 2018 года все это улетает в исполнительное создание. Они начинают коррумпировать приставов, мы начинаем сетовать, в итоге в Русском районном отделе приставов по городу Воронежу снимают зама и руководителя.

Премиальное дело

В феврале 2017 года они подали исковое заявление в арбитраж. Оно касается премий, которые я для себя выплачивал за весь период работы на предприятии. Это 8 квартальных премий, они верно совпадают с кварталом, привязаны к выплатам остальных служащих, там все очень просто.

Однако кроме этого в мае 2018 года они подают заявление в прокуратуру, прокуратура переадресовывает его в ГСУ Воронежской области, которое 28 мая возбуждает дело по 201-й статье — о нелегальной выплате премий на сумму 3 млн 925 тысяч рублей.

8 июня на допросе сотрудник следственных органов меня задерживает, помещает в изолятор, ходатайствует об избрании принудительной ограничительной меры в виде нахождения под арестом. Однако судья выносит решение о домашнем аресте. Позже выясняется, что 8 июля было возбуждено очередное дело — о нелегальной продаже спостроек по заниженной стоимости. Обоснованием служат данные экспертные исследования, которая экспертным исследованием не является: там прямо написано, что оценка проведена без обследования собственности. Экспертиза оценивает недвижимость в 152 млн, следовательно вред — 76 млн. При всем этом кадастровая цена спостроек — 54 млн, балансовая — 52 млн. Однако это никого не тревожит, и возбуждают еще одну 201-ю.

5 месяцев никаких процессуальных мероприятий не случается, а в октябре на допросе выясняется, что 7 июля на предприятии были изъяты оригиналы распоряжений о квартальных премиях, о которых я говорил, а оригиналов распоряжений с годовыми премиями не существует. Я спрашиваю следователя — а как вы по копиям начали производство по делу? Сотрудник следственных органов начинает истерить, рассказывать, что вопросы задает он и т.д.

В ноябре он назначает экспертные исследования по оригиналам премий квартальных и по копиям премий годовых. В итоге выходит, что на квартальных стоят мои подписи, что я не опровергал. А по годовым экспертиза сообщила, что она не может найти оригинальность.

Я таковых распоряжений не издавал, потому уверен на сто процентов, что они сфальсифицированы. В уголовном деле подшиты копии распоряжений о годовых премия со штампом «Копия верна», подписанных исполняющим обязанности управляющего руководителя Желдаком, который и написал на меня два обращения о возбуждении уголовного дела. Указываю на это следователю (а на данный момент у меня уже 4-ый сотрудник следственных органов) и прокуратуре — получаю от всех инстанций обычные отписки, что мои данные не подтвердились.

Беспристрастных подтверждений у них нет, не считая показаний 2-ух человек. Против меня говорит главный бухгалтер, работающ?? с 2017 года, и мой бывший зам. Они оба продолжают работать на заводе и сильно отлично оплачиваются. А руководитель секретариата и остальные сейчас уже бывшие сотрудники завода сообщают, что таковых распоряжений не было — были лишь квартальные премии.

В январе я подал заявление на выход из общества. Они мне на данный момент должны отдать либо действительную цена толики в обществе, либо в натуральном выражении. По самым умеренным прикидкам до всей этой истории общество стоило больше 400 млн. С учетом удешевления, растаскивания и т.д., меньше 40 млн моя доля стоить не будет, по воззрению того же следствия. Выплачивайте и забирайте.

Начало конца

Все признаки сообщают, что из ООО «ОКБМ» выводят деньги, чтоб позже грохнуть либо реализовать предприятие. Так из документов, которые я запрашивал как один из собственников, можно увидеть, что перечисляются деньги на управляющую компанию ООО «УК «Волга-Сити» в размере 1,6 миллионов рублей в месяц. Кроме того выплачивается завышенная зарплата управлению, в том числе фиктивным работникам, практически не работающим в ОКБМ. Общая сумма потерь по существующим документам — больше 115 миллионов рублей. Я по этим фактам обратился с исковым заявлением в Арбитражный суд Воронежской области. А также, я подал обращение о возбуждении уголовного дела о выплате нелегальной зарплаты.

И эти числа — лишь на основании документов, приобретенных по судебному решению через исполнительное создание. Большая же часть документов не передается, даже при наличии судебного штрафа, начисляем?? за ежедневно неисполнения судебного вердикта. Жутко представить, какие хищения утаивают, что даже судебный штраф не стращает.

По 2019 году за ранее зафиксированы убытки компании на уровне 16 млн. Понижается размер производства: 2015 год — 285 миллионов рублей, 2016 год — 370 млн, 2017 год — 270 млн приблизительно, в 2018 году — около 200 млн, в 2019 — приблизительно 120 млн. В 2018-2019 годах на развитие компании не израсходовано ничего. Это видно из аудиторской отчетной документации. В 2017 году издержали на техперевооружение больше 20 млн. Дальше — ноль.

Самолеты не полетят

Если предприятие встанет, а все к данному идет, то точно будет сорвана работа по изделиям для нового самолета Ту, серийные поставки для Ту-160, встанет поставка для серийных Су-57 и Як-130. А отвечать за это никто не будет, ведь конечного владельца нет:  восемьдесят девять процентов ООО “УК “Волга-Сити”” принадлежит ООО «Легкая Авиация», а восемьдесят девять процентов ООО “Легкая авиация”, со своей стороны, принадлежит ООО «УК «Волга-Сити». Есть правда, генеральный директор “Волга-Сити” и соучредитель “Легкой авиационной техники” Дмитрий Ромодашкин, но он очевидный номинал и найти его навряд ли кому получится.

При этом, уже на данный момент есть признаки того, что будут сорваны важные договоры в интересах Министерство обороны. Это договор на реализация инженерных и опытных работ для нового самолета Ту, который еще я согласовывал в 2017 году. Дело в том, что они устранили щит для испытаний, нужный для каждого изделия. Вернуть щит фактически нереально — это целое хозяйство.

Еще есть договор на серийное создание приводов для усовершенствованного Ту-160. Он тоже согласовывался еще при мне. Был срыв производства в 2018-2019 годах, и вроде бы даже он зафиксирован прокуратурой. Еще не закрыт договор с «Сухим» — на Олимпийский комитет России по Су-57. Там тесты должны были окончиться в 2019 году, но, как я знаю, не закончились. Еще в 2019 году должен быть подписан договор на серийное создание изделий для Су-57. И тут на данный момент, вероятнее всего, завалят сроки.

Я выходил на головных исполнителей на уровне замов — на «Туполева», на «Сухого», на «Иркут», предупреждал о вероятном неисполнении госконтрактов. Говорят, пока гром не грянет, ничего сделать не могут. Я не мог не предупредить — я с ним столько лет работаю. Они естественно требуют держать в курсе. И если у «Иркута» есть какой-то свободный ход, то у «Сухого» и «Туполева» на складе нет ничего.

При этом, планетарные редукторы с нужной для авиационной техники точностью не считая ОКБМ в Рф не выпускает никто. В мире еще есть две компании, разрабатывающ?? и создают такие изделия — одна в Англии, 2-ая в США. Сделать в Рф очередное схожее создание в короткие сроки нереально — лишь на обучение собирателя планетарного редуктора уходит не наименее года при наличии у него базисной квалификации.

А вернуть ОКБМ — полностью реально. Это самое наилучшее по набору опций предприятие для производства движков и редукторов. Если диверсифицировать по размерам производства, оно будет совершенно работать.

Чтоб недопустить таковых ситуаций, ОАК обязан иметь какой-то контрольный пакет в личных предприятиях. Это поможет иметь финансовую стабильность и контроль, чтоб никакие «товарищи» не перекрыли создание для особо значимых проектов. Это прибыльно всем. Если это предприятие как-то интегрировать, можно чрезвычайно очень сберечь на себестоимости, капзатратах. Чрезвычайно действенная вещь беспристрастно».

Если у вас есть информация о нелегальном давлении на бизнес — пишите в рубрику ПАСМИ «Рассказать о коррупции».


  • Первичным источником сведений и основанием для изложенных в публикации фактов, аргументов и иных данных является данный сайт.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.