«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

Чего ожидает «крабовый повелитель» Олег Кан от главу СК Александра Бастрыкина

«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

Олега Кана российская пресса называет «крабовым владыкой» – он на протяжении нескольких лет назад одним из первых в государстве серьезно начал заниматься крабовым промыслом и сделанные им компании были лидерами по располагаемым квотам на вылов краба. Ему в заслугу ставят развитие экспорта в главные государства – Японию, Южную Корею и Китай, по этому краб стал дороже в пару раз, а обладатели квот, которые купили их у страны еще в 2000-х, стали мультимиллионерами.

В 2018 г. общегосударственные телевизионные каналы стали демонстрировать расследования о крабовом бизнесе в Российской Федерации – имя Кана упоминали в связи с контрабандой краба и убийством соперника, бизнесмена Валерия Пхиденко. Приблизительно в это время предприниматель уехал из Российской Федерации, где потом был обвинен в убийстве, контрабанде и заочно задержан.

Крабовым делом в Российской Федерации заинтересовались новые люди, и активнее остальных – Глеб Франк, обладатель Российской рыбопромышленной компании и зять бизнесмена Геннадия Тимченко. В октябре 2019 г. примерно 50% всех квот было продано на торгах новым обладателям за наивысшие для сферы средства. Кан же рассчитывал на сохранение в государстве «исторического принципа», когда квоты закрепляются за прежними обладателями на последующие 10–пятнадцать лет.

Самыми активными участниками аукционов были конкретно структуры Франка. А основанные Каном компании – «Курильский всепригодный комплекс» (КУК) и «Монерон» – лишились приблизительно половины располагаемых квот и в их новом распределении не приняли участие. СК считает Кана выгодоприобретателем компаний, а сам он заявляет, что делает в них роль неофициального советника.

«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

Основоположник группы «Монерон» Олег Кан /Кадр из эфира телевизионного канала «Российская Федерация 24»

Кан сообщил средствам массовой информации, что Франк желал приобрести обе компании, они это обсуждали, но не сошлись в стоимости.

Весной 2020 г. в данной истории возник новый персонаж – телевизионная ведущая и бывший претендент на пост президента Ксюша Собчак, которая договорилась о приобретении сорок процентов толикой в КУКе и «Монероне». Однако суд не отдал зарегистрировать сделку, арестовав толики на основании уголовных дел против Кана.

Кан обратился в СК с просьбой провести добросовестное расследование. «Ведомости» ознакомились с копией обращения, его поступление в СК подтвердил работник органов охраны правопорядка, а представитель учреждения не согласился от пояснений. Кан растолковал, что считает эти уголовные дела заказными – в интересах новых хозяев крабового бизнеса в Российской Федерации, следует из его обращения. Имен он не называет, но думает, что сотрудники следственных органов утаивают от главу СК Александра Бастрыкина свои настоящие цели.

Почти все свои трудности Кан связывает с Франком. Представитель Франка по требованию средств массовой информации откомментировал утверждения Кана.

Уголовные дела и переговоры с Глебом Франком

– Чем, вы считаете, для вас должен посодействовать Александр Бастрыкин?

– В обращении Александру Бастрыкину я описываю происходящее со мной в протяжении последних 2-3 лет – о давлении и уголовном преследовании. До ближайшего времени я возлагал надежды на справедливость. Я бы желал, чтоб СК разобрался в ситуации и провел беспристрастное изучение обстоятельств. Думаю, что следствие против нас было предвзято.

– И как вы на данный момент сможете обрисовать вашу положение дел?

– То, что случается на данный момент со мной, – это просто беспредел. Я на протяжении нескольких лет назад основал большой бизнес по добыче краба, но уже пару лет им не занимаюсь. Все же меня упрямо связывают с компаниями КУК и «Монерон», являющиеся большими добытчиками краба – в общей сумме они добывали приблизительно 19 000 т краба до аукционов в 2019 г. А началось все в декабре 2018 г., когда на общегосударственных каналах стали выходить сюжеты, в которых мне причисляли контрабанду и компанию убийства предпринимателя Валерия Пхиденко, которое случилось в 2010 г. А после уже было заведено дело о незаконном перемещении через границу и восстановлено старенькое дело об убийстве Пхиденко. И до настоящего времени на меня выливаются тонны грязищи.

«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

– Почему, как вы думаете?

– Все началось, когда пошли дискуссии про то, что будут аукционы по распределению квот на добычу. Я сходу тогда осознал, что к нам будет пристальное внимание. А в 2017 г. на стол президенту легло письмо о необходимости выставить на торги квоты, в конечном итоге это, как понятно, завершилось продажей половины всех крабовых квот в октябре 2019 г. Еще ранее мы стали обсуждать, что это может случиться, и находили напарника для коммерции. Я тогда произнес партнеру и другу Дмитрию Пашову: вы будьте внимательны, может, стоит приобрести стратегического напарника для безопасности бизнеса. Другими словами я еще за два либо 3 года предугадал эти аукционы.

– С кем были переговоры и какие предложения поступали?

– Партнерство высказывал предложение Глеб Франк, обладатель Российской рыбопромышленной компании (РРПК), в течение 3-х последних лет с ним было приблизительно 10 встреч – в Корее, КНР и Рф. На обсуждениях были я и Пашов. Франк в первую встречу предложил приобрести двадцать процентов РРПК за $200 млн. Мы отказались: это не наш профиль, мы специализируемся на крабе, а РРПК добывает рыбу. Через некоторый период на общегосударственных каналах стали выходить сюжеты о крабовом бизнесе, в которых упоминали меня. Я тогда осознал, что если с Глебом о кое-чем не договоримся, то он на данном не остановится.

На очередной встрече летом 2018 г. он высказал преложение реализовать ему и КУК, и «Монерон» за $150 млн. Обе компании тогда за год приносили столько дохода, [что] в конечном итоге мои соратники отказались. Франк произнес им, что скоро будет реформа и в итоге у вас ничего не остается. Так что либо вы согласитесь, либо потеряете все. Были и иные встречи, но в конечном итоге я Глебу сообщил, что никаких переговоров не будет до того времени, пока не закончятся обвинения в телевизионном эфире. И нужно сообщить, что около 3-х месяцев была тишь. Мы даже стали вести коллективную деятельность с Франком – человек из нашей команды был устроен в его организацию «Примкраб».

Комменты Сергея Извольского, представителя Глеба Франка

«В 2018 г. «Примкраб» (дочка РРПК) – это бизнес по добыче порядка 2500 т краба в Приморской подзоне, бывш?? приобретен в июле 2017 г. на тендере Общегосударственного агентства по рыболовству за $180 млн (10,3 миллиардов руб.). Став мажоритарным обладателем РРПК в 2018-м и проведя ротацию руководства компании, Глеб Франк стал интенсивно заниматься трансформацией и увеличением продуктивности, также за счет привлечения наилучших управленцев с рынка труда.

«Примкраб» в 2018 г. работал значительно ниже собственного потенциала, тому было несколько обстоятельств, главные – управленческая неготовность команды к вызовам нового в то время для компании бизнеса, частично обусловленная географическим разрывом меж Москвой и Владивостоком в 7 часов и недостатком промыслового флота.

Владельцы акций «Примкраба» и РРПК, также Глеб Франк, встречались со всеми серьезными участниками рынка добычи рыбы и краба, в том числе Олега Кана и его делового напарника Дмитрия Пашова. В 2018 г. Кан и Пашов деятельно вышли на «Примкраб» с предложением о взаимодействии, так как были в курсе, что у компании есть операционные ограничения, которые связаны с мощностью промыслового флота. В то время группа Кана располагала группировкой в два 10-ка судов.

С Олегом и его партнером Пашовым, как, вообщем, и с иными игроками рынка, обсуждались операционные вопросы, в главном связанные с привлечением судов в тайм-чартер. В конечном итоге у компании Кана взяли в тайм-чартер одно судно на два месяца работы в Приморской подзоне. Сразу с этим «Примкраб» фрахтовал суда с экипажами еще у нескольких судовладельцев («Антей», «Грань», «РК Восход» и др.).

В 2019 г. в ФЗ «О рыболовстве и сохранении аква био ресурсов» были приняты корректировки, которые предусматривают введение квоты на добычу (вылов) крабов в вкладывательных целях. Беря во внимание опыт аукционов 2017 г., владельцы акций «Примкраба» и РРПК встали перед выбором, как приобрести нужное число флота для работы на новом виде квот: приобрести суда у имеющегося игрока либо на международном рынке и модернизовать под нужды промысла?

Олег Кан вправду высказывал предложение свою компанию на продажу, и на нее много кто смотрел из больших экономически-производственных групп, но в 2018 г. Кан очень ее переоценивал.

Мы не видели и не видим цены в исторической квоте на добычу краба, в связи с тем, что полагаем, что правительство и далее будет продвигать инвестаукционы в крабовом секторе. Отталкиваясь от этого, мы оценили краболовный флот Кана примерно в $150 млн. Его подобное предложение не устроило, так как он видел потенциал в исторической квоте и интенсивно отстаивал свою позицию через разные ассоциации и средства массовой информации.

После того как стало на публике понятно, что в отношении Кана восстановлено следственные действия по делу об убийстве, мы закончили общение, в связи с тем, что с людьми, которые находились в общегосударственном розыске, никаких отношений и солидарных дел не практикуем.

С учетом опыта аукционов 2017 г. в рамках подготовки к торгам 2019 г. группа «Российский краб» («Примкраб» – в оперативном управлении) заблаговременно заполучила на международном рынке еще 13 судов (к уже существующим 6), провела их усовершенствование, поставила под флаг Россия и всецело уплатила нужные фискальные платежи. Общие издержки группы на приобретение флота из 19 судов составили порядка $80 млн.

Касательно инвестиций в РРПК: в 2018–2019 гг. РРПК вместе со своим инвестконсультантом «Сберегательный банк CIB» проводили работу по вопросу привлечения интернационального денежного финансиста в компанию. Стоить напомнить, что компания реализует большой инвестпроект на «Адмиралтейских верфях» в Санкт-Петербурге по строительству 10 супертраулеров для производства филе и сурими в общей сумме свыше 65 миллиардов руб. Во время обсуждений с финансистами Олег Кан еще не находился в общегосударственном розыске за убийство, и мы не исключаем, что консультанты либо банкиры могли довести ему сущность материалов, приготовленных для роуд-шоу.

В списке у банков было свыше 30 возможных финансистов, в их числе большие независимые фонды.

Нам непонятно ни об одном перечне финансистов, где бы значился Кан. Можно представить, что он, непременно, располагал платежеспособностью, которую компания подразумевала получить в рамках инвестпроцесса, но никогда бы не прошел комплаенс процедуры самой компании и банков, с которыми работает.

В текущее время РРПК остановила переговоры со всеми финансистами ввиду рыночной ситуации и на сто процентов делает свои обязанности по выделению денежных средств данных проектов из своего валютного потока».

– Вы с Франком когда виделись в последний раз?

Это было в 2018 г., осенью. Я был тогда готов на любые условия. Однако он произнес: «Не могу на положение дел влиять. Колесо запущено. Извини». (Сергей Извольский, представитель Глеба Франка: «Расследования, заметки, сюжеты об Олеге Кане – это полностью тривиальная реакция журналистского общества на официальные обвинения органов охраны правопорядка в контрабанде и убийстве. Называть «заказом» свободу журналистской работе, размещающейся на открытой и общедоступной инфы, по меньшей мере, неправильно. Мы сконцентрированы на развитии собственного бизнеса. Кан – вне периметра наших интересов». – «Ведомости».)

– Вы потому решили уехать из Российской Федерации к окончанию 2018 г.?

«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

– У меня была намечена поездка. Я поехал, а позже уже вызнал, что, оказывается, и уголовное дело, и эти обыски пошли, когда я уже был в Стране восходящего солнца. Ну и вот до нынешнего дня нахожусь за рубежом – в одной из государств Юго-Восточной Азии. Мы находили выход из этой трудной ситуации: говорили с работниками следственных органов, писали жалобы в протяжении года-полутора. Однако неудачно: было тенденциозное отношение и полное игнорирование.

Замечу, что мы не были против инвестквот на крабов по сравлению с рыбой, когда часть квот (двадцать процентов в рыбодобыче. – «Ведомости») продавалась бы тем, кто строит суда либо фабрики в Российской Федерации. Если б правительство так решило, мы могли бы выстроить 10 пароходов на две компании.

– Тогда почему в торгах по продаже около пятидесяти процентов квот на краба с обязательством выстроить краболовы не приняли участие?

– Меня в то время уже не было, компаниями обладали и управляли Пашов и мой сын Александр [Кан]. Они в конечном итоге решили не принимать участие, и я это поддержал. Мы возлагали надежды, что напряжение снизится, но этого не произошло. Цель Франка была в том, чтоб на торгах была малая конкурентность, чтоб приобрести лоты по малой стоимости. На данном мы и успокоились, но ничего не завершилось: на аукцион не пошли, а давление продолжилось. Половина квот у этих компаний все таки осталась – это около десяти процентов всей добычи. И в конечном итоге и КУК, и «Монерон» на сегодня не закредитованы в отличие от участвующих аукционов, здоровые компании с неплохим балансом. Если будет последующий аукцион, то они полностью могли бы принимать участие. Вот почему толики в компаниях подвергнуты аресту после того, как в них решили зайти новые учредители.

При чем тут Ксюша Собчак

– Давайте проясним положение дел: СК считает вас выгодоприобретателем крабового бизнеса, совладелицей которого чуть не стала Ксюша Собчак. А вы же гласите, что уже не имеете к нему отношения. Тогда почему вы вели переговоры с Франком и общались перед сделкой с Собчак? Выходит, что вы оказываете на него значительное воздействие, не являясь обладателем.

– Я основоположник этого бизнеса. Однако в последние несколько лет я им не занимался и не управлял, документы не подписывал, на заседаниях отсутствовал, команды не давал, в распределении дохода не принял участие. У меня был сын в компании КУК и Пашов в «Монероне». С ними я постоянно поддерживал разговор по причине этого бизнеса. Естественно, я постоянно даю советы и собственному сыну, и собственному другу.

Как мне понятно, Игорь Соглаев (бывший руководитель высшего звена «Роснефти» и А1. – «Ведомости») вышел с предложением, увидев, что у нас трудности. Это показалось неплохой мыслью: самим это не вытянуть. В конечном итоге Соглаев решил войти в эту сделку и позвал Ксению как финансиста. Мы с ней были знакомы – сотрудничали по благотворительным проектам, потому она говорила и со мной. Она могла бы посодействовать как медийный ресурс: как эпатажная корреспондентка с популярным именованием могла бы доносить государственным служащим, что это прозрачный и законопослушный бизнес.

– Другими словами новые партнеры в данном бизнесе – это медийный и административный ресурс?

– Быстрее, медийный. Нам необходима помощь в том, чтоб кто-то говорил, как устроен промысел, о наших инвестициях в социальные объекты и т. д., а у нас их много. Мы сделали благотворительный фонд «Родные острова» в 2016 г., на благотворительную деятельность мы издержали около 150 млн руб. Спортивный комплекс УТЦ «Восток», который спонсировали и КУК, и «Монерон», обошелся в два,7 миллиардов руб. Рыбокомбинату «Островной», в который инвестировала компания КУК, получилось затушить на 1,8 миллиардов руб. лишь долгов перед банками.

Если б мы желали приобрести суровый административный ресурс, то обнаружили бы больше авторитетную в бизнесе фигуру. Однако такая нас не заинтересовывала, так как, обнаружив ее, мы лишились бы самостоятельности, не сумели бы управлять политикой компании. А Ксюша – человек общественный, она как раз не влияла бы на бизнес-процессы, и компании бы работали расслабленно. Я думаю, что [на нас] направили внимание, как раз когда КУК и «Монерон» начали вкладывать средства в дорогостоящие социальные проекты. Соперники здесь же посчитали средства.

Еще мы стали заметнее, так как ранее наш бизнес состоял из нескольких 10-ов компаний в различных регионах Далекого Востока и лишь пару лет назад мы их соединили, остались КУК и «Монерон». И сейчас все они зарегистрированы в Сахалинской области и платят там налоговые платежи.

Однако если разговаривать о сделке, то, думаю, мы сделали верный выбор. Шум вышел сейчас совершенно на иной уровень, потому рассчитываю, что сейчас сотрудники следственных органов беспристрастно подходят к нашему вопросу.

– Рыбокомбинат «Островной» вы упомянули как соц проект, но вы же там были инвестором. Удивительно, если там не было финансового интереса.

– Инвестором был КУК. Это полностью нерентабельная для него была история. После того как на прямой полосы в 2016 г. работники «Островного» посетовали главе Российской Федерации, что им месяцами не платят заработную плату, ко мне обратился глава региона Олег Кожемяко (Кожемяко был губернатором Сахалинской области с 13 сентября 2015 г. по 26 сентября 2018 г. – «Ведомости») с просьбой посодействовать в восстановлении этого компании и его антикризисном управлении. Сын выкупил долги, затушил обязанности перед банками, выкупил выведенные за периметр компании квоты. На все это было израсходовано приблизительно 2 миллиардов руб. КУК, со собственной стороны, все обязанности выполнил – думаю, глава региона был доволен. После чего имущество компании с торгов выкупила группа «ДВ-рыбак», и на данный момент, как мне понятно, предприятие удачно работает: там строится современный флот, фабрики и т. д. Другими словами задание президента было выполнено.

– Однако если это не валютное мероприятие, то тогда цель была получить одобрение у администрации президента, у которой эта сделка была на контроле?

– В которой-то степени так и было. Однако, видите ли, нам это не посодействовало.

– Как я понимаю, там тоже положение дел сложилась неблагоприятно, раз Игорь Быстров, который отвечал за проект в бытность заместителем председателя кабинета министров Сахалина (с мая 2015 г. по май 2017 г.) в мае 2019 г. был задержан и обвинен в превышении возможностей?

– Я считаю эти деяния незаконными, никакого превышения возможностей там не было. В такой ситуации он – пострадавшая сторона.

– Сделка с Собчак по факту не свершилась. В чем смысл арестов собственности, нельзя же вечно не регистрировать сделку?

– Наверняка, соперникам необходим тайм-аут, чтоб переубедить новых владельцев не связываться с нами. Возможно, что будут аукционы на вторую половину квот, и в данной ситуации и я, и мои партнеры – суровые соперники. Однако суд не может запретить сделку. Сделка – это воля 2-ух сторон.

Большие организации и незаконный ввоз несовместимы

– Во всей этой истории у вас сложился не самый наилучший образ: обвинения в убийстве, незаконный ввоз, лоббизм со стороны члена сената Людмилы Нарусовой. Как вы сами эти факты сможете разъяснить?

– В тех телесюжетах зявлялось, что краб контрабандой отчаливает в Японию и Корею. Однако это не так: эти государства уже по меньшей мере десять лет, а быть может, больше не принимают ни 1-го килограмма браконьерского краба. С этими государствами у Рф подписано соответственное соглашение против браконьерства, у этих государств ровная связь с нашими таможенными органами об осуществлении поставки всех морепродуктов и рыбы также. Мне также вменяют занижение таможенной цены. Весь наш груз шел через российские порты, где проходил таможенную чистку. Там все органы пограничные, инспектора – все они, отвечаю за свои слова, перетряхивают всецело всю документацию и на физическом уровне пересчитывают краба.

А также, в море нас постоянно инспектировали с особенной тщательностью – уже года три. Однако никогда за 3 года (и ранее тоже) у нас не было нарушений правил рыболовства. Браконьерство преуспевало в 1990-х. Мы же, напротив, тогда брали компании, капитализировали их и боролись с их практикой браконьерства. Ну и тем паче у наших компаний было столько квот, что не до браконьерства. Я вас уверяю: последние минимум десять лет крабовый бизнес – белый и лохматый. И, естественно, он выгодный, и им прибыльно заниматься в дальневосточном регионе: рядом главные пользователи из азиатских государств.

В детали уголовного дела об убийстве я не желал бы вдаваться, но преследование было остановлено уже в 2012 г. И неясно, почему оно восстановлено. А про Нарусову могу сообщить, что она постоянно проявляла интерес к трудностям рыбаков и была против отмены исторического принципа. На данный момент почти все представители нашей сферы узрели в ней поддержку и надежду на защиту собственных интересов.

– Однако как у вас возникли партнеры и после обращения Людмилы Нарусовой к руководителю Министерства сельхозпроизводства Дмитрию Патрушеву компании сразу включили в перечень системообразующих. Выходит, для вас в то время получилось пользоваться этим ресурсом? (20 мая «Монерон» исключен из перечня.)

– Они подступают по аспектам, по какой же причине их не включить? Почти все обращались с этим вопросом: сахалинская, приморская ассоциации [рыбопромышленников]. И самое основное, в системообразующие после чего занесли не лишь нашу компанию, а целый ряд компаний из нескольких регионов.

– Ваш соперник – Глеб Франк, и он приходится зятем Геннадию Тимченко. Для вас не видится, что для вас не по зубам тягаться с такими соперниками?

– Я не считаю, что Геннадий Николаевич [Тимченко] был в курсе всех событий. Однако думаю, что к этой дилемме нужно привлечь внимание. На рынке обязана быть здоровая конкурентность, тогда и будет видно, кто на что способен. Все мастера признают: мы одни из наилучших на данном рынке.

– Про аукционы: как вы сами считаете, должен быть исторический принцип либо справедливо временами отдавать квоты новым владельцам, инвестирующ?? в стройку судов в Российской Федерации?

– Мы не против аукционов, но конкурентность обязана быть добросовестная. А в Российской Федерации большое количество примеров, когда это было не так и правительство теряло значительно большее количество.

Однако аукцион в октябре 2019 г. принес государству наивысшие 142 миллиардов руб. – это средства лишь за право пятнадцать лет добывать крабов. Плюс еще инвестиции на стройку судов. Это смотрится как отличная программа по усовершенствования сферы, где, как принято считать, употребляется старый флот.

Размер большая, но там существенную долю забрали по исходной стоимости. На один лот подаются три либо 4 компании, но по номиналу без торгов берет одна компания. Вопрос: для чего? Средняя рыночная цена этих лотов – $80–90 млн. Однако этот же «Российский краб» Франка взял их по $50 млн. Другими словами экономия на одном лоте – $30 млн, а если помножить на 10 лотов, то $300 млн. Если б КУК и «Монерон» приняли участие, этот цены бы не было, $80 млн – это был бы минимум. Как считаете, стоит подобные компании придушить? Стоит! Однако если б они приняли участие, то выручка страны была бы больше на 50 миллиардов руб. Тем паче у этих компаний нет кредитной перегрузки – и они расслабленно могут принимать участие в новых торгах, если правительство решит их провести.

В принципе, на краба постоянно был шум. А здесь в 2019 г. подобные лоты и по номиналу! И нужно сообщить, что лоты эти большие, по 1000 т, ценой минимум $50 млн. Плюс к каждому лоту привязывают стройку корабля – еще $25 млн. Компании малого и среднего бизнеса не потянул бы подобные издержки, и, как мы видим, новых лиц в данном бизнесе фактически не возникло.

В качестве подтверждения собственной логики могу привести пример: «Монерон» не так давно принял участие в торгах и одолел. Итоговая стоимость была космическая: лот всего на 40 т волосатого краба на западе Сахалина ушел за 488 млн руб. А почему? Так как был шум и здоровая конкурентность. (Сергей Извольский: «Торгам на вкладывательные квоты в сферы уделялось самое большое внимание. В октябре 2019 г. группа «Российский краб» заполучила 10 лотов из 31 в дальневосточном регионе и ни 1-го на Северо-Западе ввиду высочайшей конкурентной борьбы. Общегосударственный бюджет получил от всех участвующих – а это 10-ки компаний – наивысшие 142 миллиардов руб. Это кратно превосходит налоговую отдачу от этого вида промысла за всё время деяния «исторического принципа» с 2008 по 2018 г. На российских верфях в первый раз за почти все десятки лет расположены масштабные заказы на постройку 35 новых судов-краболовов. Итого общий вкладывательный эффект в финансовый сектор России превзойдет 200 миллиардов руб.». – «Ведомости».)

– Как вы оцениваете позицию по реформированию Федерального агентства по рыболовству и Министерства сельского хозяйства, курирующ?? рыбодобычу? Ведь если поглядеть отзыв Министерство экономического развития, то там обозначено, что возражений не было только у РРПК и связанной с ней ассоциации. Отзыв Минэка был нехорошим, но, невзирая на это, реформа согласована и в конечном итоге проведена.

– Отношение к данному многозначное. На Государственном совете в октябре 2015 г. («По вопросам развития рыбохозяйственного комплекса». – «Ведомости») этими ведомствами была озвучена позиция по этому вопросу: оставить исторический принцип как основополагающий. Конкретно он обеспечивал рост характеристик рыбной сферы, так как был понятный горизонт планирования.

При этом необходима и усовершенствование, и тут могла бы быть применена система вкладывательных квот. Однако почему исторический принцип было надо поменять конкретно для промысла крабов? Если это высокомаржинальный бизнес, то тогда обложите его налогом, но принципы не должны изменяться. Главной принцип важен для хоть какого бизнеса – крабового, нефтяного, зернового.

– Главной контролер рыбодобычи и экспорта – это ФСБ. В последние несколько лет конкретно пограничная служба ФСБ интенсивно закручивала гайки, и их контроль некоторые компании считают лишним. Для вас не видится, что, предъявляя для вас и вашим сотрудникам обвинения в контрабанде, ФСБ тем расписывается в своей малопродуктивной работе?

– Из больших рыбопромышленных компаний никто не заинтересован в браконьерстве: ни владелец, ни судовладелец, ни капитан корабля. Так как это чрезвычайно большой риск и на кону благополучие компании и людей.

«Собчак могла бы разъяснять, что крабовый бизнес – законопослушный»

Что ФСБ на данный момент обвиняет контрабанду КУКу и «Монерону» – чрезвычайно удивительно, так как конкретно пограничная служба ФСБ отвечает за контроль над уловами в Российской Федерации. Система наблюдения Федерального агентства по рыболовству и сама ФСБ ни один раз подчеркивали, что в последние десять лет браконьерских нарушений не было.

В 1990-х газеты пестрели новостями про то, что задержали еще одно панамское, марокканское, монгольское судно – так именуемых подфлажников. Я не помню, когда подобные задержания были за прошедшие 3–пять лет. Это гласит о только про то, что если не ловят зарубежных нарушителей, то и российские рыбодобытчики ничем таким тоже не занимаются. Ну и тот исторический принцип и долгосрочное закрепление квот лишают смысла заниматься кое-чем схожим большим рыбопромышленникам. Непременно, есть мелкое браконьерство, его трудно искоренить, но в производственных масштабах его точно нет.

Могу назвать три предпосылки [не заниматься браконьерством]. 1-ая: при существующем многоуровневом контроле в случае браконьерства ты автоматом теряешь квоты, то есть право на работу. 2-ая: браконьерство ведет к сокращению ресурсной базы. Никто из рыбопромышленников,которые имеют квоты, не заинтересован в данном. Это прямые финансовые утраты. 3-я: браконьерская продукция рушит рынок. Рыбаки не лишь не занимаются браконьерством, они терпеть не могут браконьеров, даже маленьких.

Кому доступны крабы

– В Российской Федерации крабы не самый пользующийся популярностью продукт. Однако вы как раз тот человек, кто первым начал заниматься этим промыслом. Поведайте, почему в принципе стали заниматься таким экзотичным делом?

– Любопытно быть первопроходчиком. Я еще в детстве обожал ловить рыбу, а моя мама была заслуженным сотрудником рыбного хозяйства: она работала мастером по пошивке траловых сетей в базе тралового флота. После службы в армии я окончил Дальрыбвтуз по специальности инженер-технолог рыбной индустрии. После чего работал мастером по обработке рыбы на норвежском корабле, на нем я пошел в 1-ый рейс. Позже перебежал в советско-корейскую организацию «Каниф интернешнл». Краба тогда вручную обрабатывали. На Сахалине было много японцев, они скупали всё фактически по дешевке и вывозили. Ну а потом мне предложили возглавить российско-японское предприятие «Вакканай», когда мне было двадцать семь лет.

– При приготовлении к торгам много шла речь о том, что это самый выгодный вид промысла. И это было одним из мотивов проведения аукционов. Поведайте, постоянно ли он был таким?

– Еще 4–5 годов назад краб продавался за $7/кг в Южной Корее, периодически опускаясь и до $5, а в прошедшем году стоимость доходила до $35. Могу сообщить, что я и соратники раскачали данный рынок, наладив торговлю с главными государствами-покупателями. В особенности кладезь открылся, когда российского краба стал брать Китай с его большим потреблением. Там наша продукция на данный момент пользуется большой известностью – и из-за этого высочайшая стоимость и отличная прибыльность. Средняя прибыльность по незапятанной дохода в рыбной индустрии – пятьдесят два процента. У компании по добыче крабов без кредитной перегрузки она, естественно, выше – 60–семьдесят процентов. Однако пожинать эти плоды ветвь начала не так давно.

– Правда ли, что Китай и Япония в особенности трепетно относятся к качеству продукции и далековато не многим удается с ними удачно работать?

– Не сообщу, что это было тяжело. Нам удавалось стремительно и конструктивно выстраивать разговор. Основное, осознавать специфику этого рынка: от качества стоимость зависит впрямую.

– Можно ли в ресторанах в Российской Федерации испытать крабов, добывающ?? «Монерон» либо КУК? И в которых? Можно ли найти их в столице России?

– У нас был опыт поставок в сеть «Ла маре», но логистика чрезвычайно томная с Далекого Востока: трудно поставлять живого краба на 8000 км. Это отражается на качестве. Однако в столице России продаются крабы, которые добываются в Северном бассейне. Нашего краба можно испытать в ресторанах на Сахалине, в Приморском крае.

– В 1930-х Был этот довоенный плакат: «Всем испытать пора бы, как смачны и нежны крабы». Позже, уже в 1950-х, призывали общественное питание пропагандировать краба, который, дескать, недооценивают обитатели СССР. На данный момент же это элитный деликатес. Почему все так поменялось?

– Это миф, что когда-то краб был в вольной продаже. Он тогда и, и на данный момент был источником денежной выручки, тем паче в русское время – известные консервы Chatka. Касательно плакатов, то я помню подобные же плакаты, убеждавш??, как полезна темная икра. И самое основное, у российского человека с русских времен есть убеждение, что красная, темная икра и крабы – это малодоступный продукт.

В государствах Азиатско-Тихоокеанского региона к нему другое отношение. И стоимость соответственная. Нужно осознавать, что есть подобное понятие, как обычная кухня. Если российский человек кушает больше мясных товаров, то в Азии предпочитают морепродукты.

– Что за продукцию выпускает завод в Невельске?

– В декабре 2017 г. начал работать завод, инвестиции составили больше 250 млн руб. Это брендированная продукция в потребительской упаковке. Однако есть одно «но». Продукция продается фактически по себестоимости, так как нельзя сейчас развивать рынок с драгоценным продуктом, а краб для граждан России – это все-же деликатес. Потому пока это работа на перспективу. Мы желаем относительно дешевым продуктом заинтриговать людей. Краб для состоявшихся продается на рынке и в торговых точках, а продукция завода – для домохозяек. Продукция фасуется в маленькие упаковки по 150–200 г, и, при этом, она дешевая – это и мясо краба, суп с крабом и морепродуктами, различная рыба. Каждый может приобрести для себя незначительно и испытать.

Завод располагается недалеко от причальным комплексом, свежайшие уловы впрямую поступают в цех переработки. Начали продавать в сетях Южно-Сахалинска, на данный момент продукция, как я знаю, есть в сетях по Далекому Востоку. Она нацелена только на внутренний рынок.

Несостоявшиеся планы

– Какие планы по развитию бизнеса вы строили, пока не уехали из Российской Федерации? Планировали вы проекты, направленные на российских покупателей, но не лишь на экспорт?

– Считаю, я бы оставался помощником в КУКе и «Монероне». У нас был план развивать большой крабовый кластер в Приморье. Беря во внимание, что там рядом граница с Китайской Народной Республикой, мы могли бы перенести центр торговли с территории зарубежных стран – Кореи, Стране восходящего солнца и КНР – в южную часть Хасанского района в Приморье. И там бы были сделаны и базы, и кластер, и рабочие места, и центр формирования дохода был бы в Российской Федерации, но не за рубежом. И китайцы брали бы тут маленькими партиями, но не мы бы поставляли по 50 т в китайский порт. Стоимость [экспортная] в таком случае была бы выше. Плюс там могла бы быть и комплекс инфраструктурных объектов – туризм, рестораны. Были переговоры с китайскими компаниями о коллективной работе в данном направлении, во Владивостоке на Восточном финансовом форуме много разговаривали с ними. И это, по моему мнению, могло бы стать чрезвычайно большим местным проектом.

– Осталось ли у вас желание заниматься делом, соц проектами, благотворительной деятельностью в Российской Федерации?

Желание есть, но еще мне его лишь отбивают. И это чрезвычайно грустно, но у меня есть надежда, что справедливость восторжествует.

Екатерина Бурлакова


  • Первичным источником сведений и основанием для изложенных в публикации фактов, аргументов и иных данных является данный сайт.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.