Один из собственников DNS не считает, что завтра будет лучше

Один из собственников сети Дмитрий Алексеев о сильной эпидемии и упадке за границами МКАД.

Серьезный локдаун и прогулки в соответствии с графиком — коронавирусные будни города Москва. Про то, каким образом последние месяцы пережила провинция, The Bell сообщил один из собственников сети DNS Дмитрий Алексеев. В 1998 году она стартовала во Владивостоке, а на данный момент у нее 1800 магазинов электроники и бытовой техники в 800 городах.

«Поначалу все стали раскрываться подпольно, позже полуподпольно»

— Вы во Владивостоке, существенная доля читателей The Bell — в столице России, большая часть — в европейской части Рф. Поведайте, как бизнес в Приморском крае переживает сильную эпидемию и карантин.

— Зависит от того, какой это бизнес. Во Владивостоке в последние несколько лет развилась достаточно мощная промышленность радушия. С 2014 года вырастает туристский поток из Кореи. За корейцами и жители страны восходящего солнца распробовали поездки в Российскую Федерацию: близко, особенно, Европа… До недавнего времени у нас в Москву было два рейса в неделю, в Сеул — девять. Вместе с тем в отличие от китайцев, которых тут обслуживают китайские же бизнесмены, корейцы и жители страны восходящего солнца путешествуют сами по для себя. На них работали маленькие гостиницы (огромные у нас не построишь), разные туристские сервисы и, естественно, рестораны дальневосточной кухни, которые у нас не ужаснее, чем в столице России, если не лучше. Естественно, они все очень пострадали. Поток начал слабеть еще сначала года, а в апреле все очень просто закончилось.

Касательно большей части остальных бизнесов, с моей колокольни это видится так. Сначала народ ужаснулся, в 1-ые «выходные дни» было пустовато, но недели за две это прошло. Поначалу стали раскрываться подпольно, позже полуподпольно, а когда «выходные дни» закончились, все это посчитали так, что президент произнес: «Можно».

— Вы о отрасли оказания услуг, о торговле?

— Обо всем. На данный момент, мне кажется, не работают лишь… Не то что ленивые… Чрезвычайно законопослушные. Бизнесмены ведь люди предприимчивые. Запрещаете? Отлично, перебегаем в незаконный режим. В офисном здании сейчас видел табличку недалеко от лифтом: «Буфет работает. Приходите, не страшитесь». ТЦ, по моим наблюдениям, тоже больше-наименее все работают. Иной вопрос, что люди сами туда стали пореже ходить. Спортивные клубы вроде бы закрыты, но для собственной клиентуры открыты.

— В столице России, естественно, не так.

— Быть может, у нас просто еще старые привычки не выветрились. У вас [в столице России] власть новые станции метро строит, озеленением занимается — вероятно, это принуждает людей мыслить, что необходимо с ней считаться, можно чего-то от нее ожидать.

То, что я наблюдаю вокруг, припоминает мне 1990-е. Этот же бардак. Все работают на собственный ужас и риск. Как тогда соображали, что хоть какой проверяющий это трудность, которую можно решить, так и на данный момент соображают. Большая часть как-то договариваются. Время от времени я даже забываю про все эти строгости. Лишь увидев сходу большое количество человек в масках, вспоминаю, что кто-то еще опасается массового распространения болезни.

Я полагаю, на данный момент лишь средний класс в столице России может для себя дозволить страшиться и посиживать дома. У него на это есть средства. Чем далее в провинцию, тем меньше ужаса. Ясно, что от региона к региону положение дел может незначительно различаться. К примеру, в Чеченской республике вправду никто не работает.

— Меня, к примеру, пару раз тормозили патрули на улице. Это неприятно.

— Меня тоже приостановили, когда я вышел погулять с ребенком. «Куда идешь?» — «В магазин». — «Где он?» — «Вон там». И все. Послушайте, я же взрослый человек и помню СССР. Меня мать учила: за надписью «Стой! Вход воспрещен» располагается самое увлекательное.

— Это чрезвычайно любопытно. Я осознаю, что у меня искаженная картина. Даже на большой встрече Владимира Путина с делом, которая сначала локдауна свершилась, в главном были московские бизнесмены. А у вас бизнес, пострадавший от сильной эпидемии и ограничений, с органами власти разговаривает?

— А о чем? В принципе все, что охото донести, мы доносим. На 1-ый либо 2-ой день [карантина] собрали коммерческий чат в Телеграм. На данный момент в нем уже 1,5 тысячи человек. Мы очень протестовали против введения пропусков — их не ввели. В Приморском крае [у властей] разумности хватает.

Необходимо еще осознавать бюрократическую логику: власти в регионах борются не с коронавирусной инфекцией, а за то, чтоб не получить по башке, не подставиться [перед Москвой]. Не считаю, что кто-то [из госслужащих] в действительности видит угрозу в том, что люди будут посещать пляжи. Им необходимо как-то проявлять реакцию — реагируют как могут.

И такая вещь: у нас во Владивостоке люди не приучены чего-то ожидать от властей. Если дают средства, нужно брать. Однако в общем на помощь никто не рассчитывает.

«Вся государство живет приблизительно в одном темпе»

— Данный кризис почти все называют потенциально самым тяжелым в российской истории. Вы согласны?

— У меня была надежда на резвое восстановление, но ясно уже, что все идет по не чрезвычайно отличному варианту. Еще длительно, вероятно, будем пребывать в состоянии неясности. Мы же и эпидемию пока не одолели — просто закончили ее страшиться. А положение дел, судя по цифрам, ужаснее, чем в апреле, когда вводились все ограничения.

Самолеты неясно когда начнут летать в том же объеме. Потребление нефти, следовательно, не восстановится. Томная индустрия, сплетенная с нефтью, тоже будет ужаснее работать. Так что я согласен: будет тяжелее, чем в 2008 году.

— Еще до начала карантина у нас рубль ослабел. Как это отразится на потребрынке? Объясню для читателей, почему задаю для вас данный вопрос: DNS — один из самых крупных общегосударственных торговые сети. Сколько, к слову, у вас на данный момент магазинов?

— Приблизительно 1800.

— А оборот?

— Кое-где 362 миллиардов [рублей].

— Городов — свыше пятиста?

— 800.

— Вы же представляете, наверняка, какая в них положение дел.

— Есть большая разница меж Москвой, миллионниками и остальной Российской Федерацией. Это три некоторых мира. При всем этом мир всей остальной Рф достаточно однородный, в нем все проживают приблизительно в одном темпе.

Доходы за прошедшие лет 8 либо 10 по тому, что мы видим [в статистике продаж], в особенности не поменялись. Потребрынок стоял на месте. Чувство застоя.

В электронике дела лучше, все-же это товары народного потребления. Однако у нас же компания развивалась в 2000-е, когда рост измерялся десятками процентов.

Нет, кое-что же поменялось. В 2000-х люди верили, что завтра будет лучше, чем вчера. Сейчас ведут работу по подготовке к худшему.

— Есть ожидания, что сероватый сектор будет расти. Наверняка, у вас есть мнение по этому вопросу — вы же конкурируете с серовозами, которые посиживают в том же «Yandex.Маркете».

— Для меня на данный момент это не является большой неувязкой. За прошедшие 5 лет бизнес осязаемо обелился. Тут два, наверняка, главных фактора: приход Эльвиры Набиуллиной в ЦБ и введение контроля отчисления налога на добавленную стоимость. Вы спрашиваете, случится ли на данный момент откат?

— Да, конкретно.

— Однако трудно будет откатиться.

— Распространенная система оплаты в нашему государству — «кинуть на “Сбер”».

— Если не брать в расчет последние месяцы, я бы сообщил, что этого, напротив, становится меньше.

«Не жду поддержки от страны. И никому не советую»

— Я полагаю, на данный момент витает в воздухе эта эмоция: мы, бизнесмены, обелились, стали аккуратнее платить налоговые платежи, а правительство нас в тяжеленной ситуации игнорирует.

— У меня иная эмоция в связи с налогами. Моя компания платит государству млрд 20 [рублей] в год. Значительно большее количество, чем оставляет для себя. И меня, мягко говоря, колбасит от того, как эти средства тратятся. Мы же платим налоговые платежи, чтоб правительство создавало и администрировало публичные блага, но не в расчете на то, что оно нам будет оказывать помощь. Не жду поддержки. И никому не советую.

Я увлекаюсь бегом. Бывая в столице России, бегаю по улицам. Один раз, помню, направил внимание на огораживание. «Идут дорожные работы». Неуж-то, думаю, они будут этот неплохой асфальт перекладывать… 

— Будут!

— Да! На последующий день начали. Жалко, не сделал видео, чтоб людям в регионы продемонстрировать, какой асфальт в столице России перекладывают. Аналогичное с растратами на имперское величие… Меня вот это беспокоит, но не то, что бизнесу не помогают.

— Помощь различная быть может. Я быстрее про то, что людям могли бы средства пораздавать, чтоб поддержать потребление.

— Да, людям — неплохо бы. А бизнесу средства нельзя давать решительно, ни под каким соусом. Бизнес средства лишь от покупателей, от заказчиков должен получать.

Что по-истинному необходимо от страны, так это понижение издержек. В различных отраслях они, естественно, различные. К примеру, на данный момент мы пытаемся во Владивостоке девелопментом заниматься — и оно не работает от слова «совершенно»… Если в ритейле борьба с малопродуктивностью страны отбирает 5–десять процентов времени (что тоже много), то в стройке — процентов 80.

— Тут я должен прояснить для читателей, что вы строите целый микрорайон.

— Это мы желаем… Мы практически выстроили поселок, выстроили несколько квартальчиков — на данный момент желаем выстроить большой квартал. Суть в том, что административные издержки, связанные со строительством 1-го строения и целого микрорайона, приблизительно однообразные.

— Что же это все-таки за издержки?

— Это нескончаемое хождение бумаг по кругу. Чтоб получить разрешение (это завершающий шаг), необходимо собрать полсотни подписей. К примеру, для нашего поселка документация по планировке территории согласовывалась 2 года и 6 месяцев. При этом никто не вставлял палки в колеса — напротив, примечательные государственные служащие лишь помогали. Просто в соответствии с законодательством резвее сделать нереально.

— Однако в процессе этих согласований для вас же пришлось что-то поменять?

— Нет! Вот наш поселок уже практически достроен. Проект 2017 года от реальности практически не различается: позже понимаешь, где фото, где — картина. Речь о совсем сумасшедших вещах. «А где у вас будут какать коты?»

Год ушел, чтоб решить, куда скидывать ливневые воды после чистки. У нас там водоохранная территория — в море скидывать нельзя. Другими словами на теоретическом уровне это может быть — протянуть трубу в залив. Однако требования к глубине и расстоянию от берега подобные, что пришлось бы приблизительно половину «Nord Stream» выстроить. Отлично, мы выкопали особое озеро. Сейчас нам необходимо поведать, как будет вести себя рыба в окружении — потому, что мы будем собирать, чистить и сливать в это озеро ливневые воды. И вот мы делаем огромный проект с Росрыболовством про то, каким образом наше озеро воздействует на биоразнообразие…

— А оно воздействует?

— Все как-то, наверняка, оказывает влияние. Однако просто для справки: во Владивостоке при самом хорошем варианте половина канализации чистится перед тем, как ее сбросят в море. А ливневой канализации в нашем городе фактически нет. Та, что есть, никак не чистится.

И вот таковых шлагбаумов — миллион. А так как у нас система запугана разными сотрудниками правоохранительных органов и бойцами с коррупцией, никто эти шлагбаумы не поднимает. И становится лишь ужаснее. Это следствие гиперцентрализации, силового управления и запугивания госслужащих на местах. Последних мне, к слову, чрезвычайно жаль. Жизнь у них, поверьте, не сахар.

В общем, собрать полсотни подписей — это тот еще квест. При всем этом его условия к тому же изменяются: то, что работало годом ранее, на данный момент может не работать. Часть нормативки просто не организована… Можно было бы представить, что все это делается для коррупции. Однако у меня нет этого чувства. Коррупция — это, быстрее, следствие.

— Участие в политической партии как-то помогает (в 2019 году Дмитрий Алексеев вступил в «Партию роста» Бориса Титова. — Прим. The Bell)?

— Мешает, наверняка. Я [политикой] занимаюсь, так как вижу в данном собственный долг — доносить до людей, что мы могли бы жить еще лучше, если б у нас приемлимо работало государственное управление. Как инсайдеру мне это разумеется, а на бытовом уровне подобные вещи могут не осознаваться: люди в массе собственной не изучают недополученную прибыль как убыток.

«Секрет фуррора онлайнового бизнеса в Российской Федерации — быть как можно больше офлайновым»

— Мне известно, что кризис 1998 года радикально изменил ваш бизнес. Вы были системным интегратором, стали ритейлером. Сегодняшний кризис, этот необычный, этот необыкновенный, что-то изменит? Быть может, вы сместите фокус с офлайна на онлайн…

— Мы только что начинаем осознавать, в которой новой действительности окажемся. Однако в то, что онлайн придет на замену офлайну, я не верю. Две эти вещи друг дружке не противоречат.

В принципе, что касается онлайна… Я за эти месяцы просто возненавидел Zoom и online-конференции — чрезвычайно охото живого общения.

— Другими словами реализации снизились, но не так очень, чтоб вы задумались о каких-либо переменах.

— Нет, о переменах мы всегда думаем, ежедневно с этого начинаем. За прошедшие 5 лет почти все поменялось. Формат цифровой розницы, в каком мы вначале работали, фактически пропал. Электроника и бытовая техника — все перемешалось. Продвинутый розничный бизнес издавна стал омниканальным. Мы же сами еще компьютерщики — с вебом стали работать с первого либо второго года существования.

— А как надобность содержать гигантскую сеть, зависимость от арендодателей?

— Ну а что? Ценность сети никуда не делась. Она, может, еще усилится. Секрет фуррора онлайнового бизнес в Российской Федерации — быть как можно наименее онлайновым, как можно больше офлайновым. У Wildberries, самого удачного игрока в российском e-commerce, офлайновых точек выше, чем у нас. Делает ли это их наименее онлайновыми? Нет. Это лирика, рассказы для столичных финансистов. В настоящем бизнесе все по-иному.


  • Первичным источником сведений и основанием для изложенных в публикации фактов, аргументов и иных данных является данный сайт.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.