Шестуна высказывали предупреждения, что его переедут катком

Дело Шестуна: как жить и работать плечо о плечо с криминалом и не покориться ему.

Завтра 3-ий день судья Юферова будет читать вердикт экс-руководителю Серпуховского района Александру Шестуну, растягивая «наслаждение». Ведь лишь она — ну и еще несколько человек, кому положено — знают, что будет в конце. Однако мы тоже знаем — ничего неплохого там не будет, потому открываем данный текст заблаговременно. Этой публикацией мы не поможем Шестуну — на данный момент ему не окажет помощи никто. Я просто желаю о нем поведать.

С Шестуном я не то чтоб дружу (чуток было не написал «дружил» — но это ошибочно, он еще далековато не мертвец), но он мне увлекателен, и он заслуживает почтения как реальный, не для прикрытия хищничества, патриот.

Наша крайняя встреча случилась в разгар его последнего схватки с ветряными мельницами, скоро после обнародования в апреле 2018 года набравшего миллионы просмотров обращения к Владимиру Путину, куда были инкрустированы голосовой записи дискуссий с ним в администрации президента.

Шестун уже осознавал, что будет посиживать, но еще возлагал надежды на что-то… На кого-либо, кто один лишь и мог приостановить поехавший каток. Президенту, естественно, о его обращении и о его деле докладывали: очень близкие к нему лица там фигурировали. Он, возможно, успев все взвесить, произнес свое обыденное: «Следствие и суд разберутся».

Это вердикт, означающ??, что человека сейчас можно убить.

Ставки были очень неравны, и Шестуну было надо владеть, вместе с хитростью, к тому же нерастраченным припасом идеализма, чтоб так понадеяться на президента.

В тот раз он угощал меня обедом в комплексе, только-только построенном на берегу песочного карьера его другом и бывшим партнером Борисом Криводубским. Там были уже практически готовы и древесное здание под музей Окского берега, и площадка для фестивалей — с размахом, устраивать их Шестун был мастер, и обустроенные пляжи, но изумрудная вода в мае была еще холодна — никто не плавал, было тихо и чисто. Годом ранее, еще не заполненный водой из реки, это карьер представлял собой только отвратительные ямы, раны берегов Оки.

«Мне некуда и незачем отсюда бежать, — говорил Шестун, сам для себя при ответе на вопрос, не променять ли русскую тюрьму на какой-либо далекий сберегал. — Ну и не на что, все мои средства закопаны тут».

Это правда: при аресте средств на всех узнаваемых счетах главы района вместе с наличными было конфисковано чуток более 2 миллионов рублей.

Посмеиваясь, он сообщил, что в войне за закрытие этого карьера кого-либо пытали утюгом, а кто-то был убит. Я не записывал, но заглавие той бандформирования, которая ранее обладала карьером, помню. Песочные и гравийные карьеры в сероватом бизнесе — золотое дно: из-за простоты добычи, а основное — трудности контроля за её размером. В 2009 году прокурорская мафия добивалась от Шестуна за «крышу», не считая 2 млн долларов, конкретно назначения обозначенных ими людей на управление карьерами. Глава района даже успел побеседовать с их претендентами — в песке они ничего не смыслили, но оба оказались работниками Тыретского солерудника. Это Иркутская область, вотчина Чаек.

Я вспомнил тогда в общении 1-го собственного иркутского знакомого, тоже воевавшего с Чайками, чья фраза мне в свое время чрезвычайно приглянулась, я её и процитировал: «Все мы в свое время были преступниками, но нужно же и взрослеть!» Шестун незамедлительно отбил: «Я никогда не был преступником». Это он повторял каждому и каждый раз, когда входил разговор о его вероятной связи с криминалом. Никогда не пропускал это просто мимо ушей, а непременно подчеркивал: «Я никогда не был преступником, я постоянно вел войну с криминалом».

…При этом главой Серпуховского района Шестун стал благодаря домыслам о его связи с «преступниками», а посодействовал ему в данном местный авторитет, к тому времени уже глава города примыкающего города Чехова Геннадий Недосека (Большой Гена, его обугленный тело был найден в спаленном «Хаммере» в ноябре 2004 года). В автобиографической книжке, которую Шестун окончил в 2011 году, он вспоминает об этом так.

В 2003 году он, один из владельцев сети магазинов строительных материалов (на них начинался бум), стал депутатом районного совета и вдруг ощутил вкус к общественной работе. В это время он получил через знакомых предложение от «Лукойла» выдвигаться в Госдуму по одномандатному округу. Алекперов тогда следовал примеру Ходорковского, спонсировавш?? выборные кампании ряда парламентариев, но после популярного наезда на «ЮКОС» с этой темы спрыгнул. Однако избирательная гонка Шестуна в Думу совпала с голосованием за главу Серпуховского района, он стремительно поменял ставку и нежданно выиграл.

Нужно различать первую и следующие победы Шестуна на голосовании. Впервой это была в большой мере случайность, а дружба с Огромным Геной, на которой строился и темный реклама против него (сам Шестун и не думал её утаивать), как и война со всеми братками Серпухова в коммерческий период, только добавили ему, и без того обладающему харизмой, романтичный нимб в очах обитателей района: они пожелали отдать свой голос за «преступника», но не за неведомого им назначенца являющегося в то время главу региона Московской области Бориса Громова.

Здесь, наверное, стоит сделать отступление в сослагательном наклонении:

что было бы, попади Шестун в Думу? Стал бы он там аналогичным, как все? Отдал бы свой голос за закон «об зарубежных агентах» в 2012 году?

Наверное, его любовь к отечеству был не лишь откровенен, да и замешан на соответственных легендах (здесь верно «был» — так как тюрьма от этого вылечивает). А за «закон Димы Яковлева», может, и не отдал бы свой голос, вот и вылетел бы оттуда, был бы на данный момент опять коммерсантом.

Однако судьба оборотилась по другому: разница в том, что депутаты Думы отказались от собственной власти в обмен на кресла, привилегии и лоббирование по-большому, а выборный должность руководителя района давал Шестуну настоящую власть. У власти много граней либо видов, которые при определенных критериях конвертируются товарищ в друга: есть власть харизматическая, власть воздействия и манипуляции, власть доступа к вышестоящим, финансовая, естественно. И это постоянно борьба, большей частью под ковром, и нередко не на жизнь, а на погибель.

По-различному власть можно и применять: для персонального обогащения либо для публичного блага — собственного района, города, области, государства. Это постоянно дробь, где есть числитель и знаменатель, и зависимо от результата деления это тоже выходит не однообразная власть. Шестун управлялся, как он сам сообщает в собственной книжке, заповедью Огромного Гены, который на своем опыте напутствовал его так:

«Представь, что район — это все твое. И школы твои, и детские сады, и фабрики, и люди, и средства — все твое…»

Это ответственность, а то, что в уголовном деле быть может представлено как «личное обогащение», не постоянно значит фактически доход: и для поддержки гражданам, и тем паче в противоборстве за власть необходимы ресурсы, а средства — важный из них.

В 2003 году Шестун был выбран наперекор воле Громова, который делал ставку на администрацию Серпухова, сходу попал в немилось и был отрезан от денежной поддержки. Посодействовал случай, однако, естественно, не лишь: на заброшенном аэропорте ДОСААФ на берегу Оки годом ранее был уже анонсирован мировое первенство по планерному спорту. Предложивший его сгоряча глава Серпухова подготовку провалил, а Шестун впрягся и за несколько оставшихся месяцев не лишь подготовил летное поле, да и выстроил гостиничный комплекс.

Конечно же, он это сделал за счет средств знакомых предпринимателей и такого же Криводубского — как еще? Однако парк «Дракино» стал жемчужиной района — со своим зоопарком, конным и иными спортивными комплексами и с доступными, также серпуховчанам, гостиницами.

Громов оценил данный прорыв: про него тоже говорят различное, но средства он предпочитал выделять тем, кто мог употребить их с толком. В районе были восстановлены дороги и школы, пришли финансисты, также заграничные, в населенном пункте Большевик, ставшем вроде бы столицей района, был построен дворец спорта «Надежда», какой найдется и далековато не в любом областном городе. Жизнь бурлила, и на всех следующих голосовании жители района, которых Шестун сейчас чуть не всех знал поименно, голосовали за него уже не как за «преступника», как за удачного, рачительного, да притом к тому же приветливо разговаривавшего с ними владельца района — за «собственного».

…Характер власти Шестуна в действительности был одной природы с властью Владимира Путина: не считая осознания денежных потоков и их перенаправления, расстановки на главные места людей, пользующихся его личным доверием, здесь игрались роль и харизма, и любовь к отечеству, и налет нутряного, «нашего извечного пацанства», и щедрая доля патернализма (заботы), и, как итог, преданность электората (к слову, 1-го и такого же). Однако этот человек в государстве быть может лишь один (в данном и основная причина истории с Фургалом в Хабаровске), а Шестун к 2018 году оставался одним из последних избранных, но не назначенных градоначальников в государстве и точно последним в Подмосковье — в условиях не ахти какой публичности и отсутствия широкой поддержки у назначенного (а выборы после чего провести — уже дело техники) в 2013 году заместо Громова главу региона Андрея Воробьева.

Выборность глав регионов была отменена в 2004 году — почему-либо под предлогом катастрофы в Беслане, местное самоуправление сворачивалось на территории всего государства, выборных глав сменяли назначенцы, которых руководящая партия проводила в руководству через находящиеся под контролем ею советы, в финансовом плане государство больше управлялась через перераспределение налоговых платежей, которые изымались с мест во все большем объеме.

Правомочность, которая демократическим и обычным методом вырастает снизу ввысь, за вычетом единственного лица в государстве, стала этим лицом распределяться сверху вниз.

Шестун же упрямо шел этой тенденции в противоход.

При этом при таком методе правления — с опорой не на университеты, а прямо на «круг избирателей», личные связи и почти во всем теневые отношения — трудно себя оградить от опасности от прямых угроз и утонченных интриг. Владимиру Путину с этой целью пришлось высадить себя в крепость, окружив оплот власти целым каскадом служб безопасности и большой администрацией, а Шестун, в которого перед первыми выборами уже кидали гранату, выходил на улицы ежедневно, и своей милиции у него не было: однако он и сделал в первый раз в районе опорный пункт милиции, при первой же атаке местные сотрудники правоохранительных органов переметнулись на сторону «федералов».

Фуррор, прежде всего денежный, постоянно завлекает внимание криминала. Он никуда не исчезал, однако лицо криминала изменялось, и вот что написал об этом Шестун в собственной книжке, изданной, я напомню, в 2011 году: «Опричники разделялись на люксовые и расходные силы… Полиция относилась быстрее к пушечному мясу… А вот прокуратура была гвардией… Преступление во власти стало нормой, моделью управления… Прокуроры не попросту получали откаты, они были взаимосвязаны во все выгодные сферы производства, держали под контролем самые доходные сферы, также игровой бизнес, наркотические вещества».

Шестун обрисовывает начало собственной дружбы с подмосковными сотрудниками прокуратуры как семейную идиллию, но я сомневаюсь, что здесь он честен впереди себя, — естественно, в данном был и практический смысл: поиск единомышленников. И это была 1-ая его ошибка: скоро против него были возбуждены дурные уголовные дела, предлог для которых в городском хозяйстве постоянно нетрудно найти, а прокуроры рассказали, что за дружбу с ними нужно платить — часто и много. Шестун заявляет, что никогда никому не платил — даже преступникам в девяностых, а предпочитал идти в бой. Однако здесь необходимы были партнёры, и он сделал вторую роковую себе ошибку: сдал тему с сотрудниками прокуратуры ФСБ, чтоб прикрыться программой защиты очевидцев.

ФСБ в 2009-м выручила его в обмен на генерала из иной шайки: когда на последующий день после его задержания в октябре к администрации Шестуна съехалось на «Порше Кайенах» и «Мерседесах» люксовое отделение «сотрудников правоохранительных органов» (черт его помнит, как оно тогда называлось) с участием штатного подстрекателя (полковника Министерства внутренних дел), была задержана зам руководителя Елена Базанова.

Самого Шестуна под крышей ФСБ прокуроры достать не сумели, и он пошел в атаку, пересказав Ивану Ткачеву (в то время он управлял 6-й службой УСБ Федеральной службы безопасности) имевшуюся у него данные о «прокурорских казино» — игорных автоматах, разбросанных под «крышей» прокуратуры по всему Подмосковью. Конкретно Шестун, обвешанный записывающей аппаратурой, играя в чрезвычайно трудную и страшную игру (а он азартен), стал единственным заявителем по данному делу.

Однако оно было в главном «слито» в 2011 году, а «наставник» и дурная привычка записывать все дискуссии, также с самим Ткачевым, у Шестуна остались.

Все это не имело к его работе главы района никакого отношения, пока глава региона Воробьев не высказал ему требование (также через главу собственной администрации) высвободить пост, чтоб отдать Серпуховский район под управление — как ни один раз говорил мне лично и удостоверил в собственном обращении к президенту Шестун — «подольской бандформированию».

 …Запись из кабинетов на Старенькой площади Шестун выложил в сеть в апреле 2018 года, после того как у него в администрации начались обыски и стало ясно, что каток при любом варианте уже поехал.

И вот что дословно гласит на этой потаенно изготовленной записи Иван Ткачев — к тому времени уже руководитель управления «К» ФСБ (а звание генерал-лейтенанта по распоряжению президента он получит в декабре 2019 года, через 8 месяцев после обнародования записи, оригинальность которой никто никогда не оспаривал). Место беседы — один из кабинетов администрации президента, время — весна 2017 года (мне об этом беседе Шестун сообщил без деталей этим же летом).

Из беседы А. Шестуна с И. Ткачевым (руководитель управления «К» ФСБ)

 

Ткачев: Слышь, Воробьев поднял на уровень президента. Вы не осознаете, что ль?..

Шестун: Он что, про Шестуна сообщил?.. Владимиру Путину?

Ткачев: Да, о конфликте. Про это гласит руководитель, об этом гласит уже Кириенко… Ты шутишь, тебя просто катком переедут, и все… Будешь посиживать… Ты жить не хочешь?.. На хрен тебе это нужно? Для чего трудности тебе, супруге, детям?.. Потому самое наилучшее решение — бумагу, она без даты, оставляешь. Решается трудность…

А вот продолжение такого же беседы в кабинете руководителя Управления администрации президента по внутренней политике Андрея Ярина с участием Ивана Ткачева и главы администрации главу региона Воробьева Михаила Кузнецова.

Из беседы Шестуна, Ткачева — с Андреем Яриным (руководитель управления по внутренней политике администрации президента) и Михаилом Кузнецовым (руководитель администрации главу региона Московский области)

 

Ярин: Если мы желаем далее двинуться, то должно поступить от вас заявление. Это заявление я закрою в сейф… Есть вещи опосредованные, как то: информационное молчание и отсутствие полемики в средствах массовой информации… Про то, что заявление напишет Шестун, знают четыре тут и Воробьев… Вот бумага, ручка…

Шестун: Я пока не готов подписать.

Ярин: Для вас было надо принять мое предложение. Вы его не приняли… До свиданья.

Никаких экивоков, все очень просто: все, что ты за годы своим трудом сделал, сейчас нужно отдать.

Подобные угрозы Шестун слышал в девяностые годы от «братков», позже в 2009-м от прокуроров. Сейчас с ним так же говорили в администрации президента.

Однако он не мог дать слабину — просто по складу собственного характера. Он еще на кого-либо возлагал надежды. Я считаю, как человека почти во всем на него схожего, Владимир Путин его бы сообразил. Однако посодействовать — это стоило бы ему очень недешево. Шестун был обречен.

…Он отстроил демонстративный район, а за несогласие его отдать (реализовать — возмещения различного рода ему тоже предлагались) заслужил демонстративную казнь. Все случилось ровно так, как ему обещали. Высадкой дело не ограничилось: чтоб всем неповадно было, семью, как и было сказано, «пустили по миру».

По заявлению, который был основан на законе «О согласовании затрат, которые замещают муниципальные должности, их доходам», вступившем в силу в 2013 году, были реквизированы дом и имущество Шестуна, также собственность 10-ов правовых и физлиц, также сделанная либо обретенная до 2013 года. А «подконтрольными» ему были признаны фактически все, кто заполучил данное имущество в Серпуховском районе в его бытность главой. Подтверждения «аффилированности» цинично заимствовались из еще не законченного следствием уголовного дела.

Очевидцам из Серпуховского района, как и всем бывшим и остающимся сподвижникам Шестуна, устроили такую жизнь, что показания от них собрать было нетрудно. Возражения 10-ов соответчиков в судах Красногорска и Одинцово, куда эти дела были нелегально переданы из Серпухова, никто и слушать не желал.

На заблаговременно анонсированные Генеральной прокуратурой «10 млрд» даже так не набралось — максимум на три, но выстроенная и удачная «империя» серпуховского главы была разгромлена, почти все, все это отлично понимая, пожелали от Шестуна отшатнуться, и на защиту по расследованию тоже не осталось средств.

Уголовное дело, в базу которого были положены эпизоды «злоупотребления должностными полномочиями» при выделении земляного участка, «мошенничества» и «взятки», было рассмотрено в Подольском районном суде с неприкрытым обвинительным уклоном. Доступ для родных и представителей СМИ по решению судьи был закрыт под предлогом массового распространения болезни, однако остальные судьи там же трудились в обыкновенном режиме. Дело слушалось четверо суток в неделю, невзирая на просьбы обвиняемого, для которого с учетом доставки из «Матросской тишины» в Подольск это перевоплотился в пытку. Когда ослабленный голодовкой Шестун даже не мог подняться в зал, судья проводила совещания в конвойном помещении. Наверняка, перед ней была установлена цель управиться с этим до конца 2020 года.

Вникать в юридические детали тут лишено смысла — дело не об этом. Во взятку я не верю — Шестун так не строил отношения со своими подчиненными, однако какие-то сероватые фонды он, может быть, и собирал. Да, он продолжал практически заниматься и делом, и еще больше неприкрыто, чем это делают те же члены Государственной Думы, — ну как по другому он мог чинить дороги, строить школы, устраивать фестивали и просто оказывать помощь людям? «Все свои средства я зарыл тут», в Серпуховском районе — это незапятнанная правда, и это еще пока приметно, однако район сразу после его задержания слили с городом и, как было постоянно до возникновения в администрации Шестуна, уже махнули на него рукою.

В последнем слове на заседании суда Шестун цитировал мульты и сказочные истории, в том числе сцену суда из «Алисы в государстве чудес». Там царица гласит: «Пусть выносят вердикт, а виновен он либо нет, мы разберемся позже». Арбитре Юферовой и тем, кто за ней стоит, стоит это обмозговать, обратив внимание даже не на вопрос, виновен в чем либо Шестун либо нет, а на слово «позже». Думаю, экс-руководитель все-же выйдет на свободу ранее положенной даты, и не по условно-досрочному освобождению. Разберутся — но уже остальные.


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.