«Главные юристы Фургала»

Кто остался на уличных мероприятиях по поддержке бывшего хабаровского главу региона в следующем году после его задержания

«Главные юристы Фургала»

Два 10-ка человек вышли на Комсомольскую площадь Хабаровска вечером в пятницу 11 июня 2021 года. Они держали в руках длиннющий баннер с знаками, как будто выведенными при помощи советского трафарета «Требуем полное медобследование Фургала в гражданской поликлинике». Так столица Хабаровского края в 8 тыс. км от города Москва встретила 49-ю неделю со времени задержания экс-руководителя края Сергея Фургала. В июле 2020 года на протестные акции и шествия выходили 10-ки тысяч человек, но давление милиции, штрафы, аресты превратили массовый протест в личный. У почти всех возникла апатия. Особый журналист «7х7» Максим Поляков приехал в Хабаровск накануне годовщины с начала масштабных акций, чтоб выяснить, что движет теми немногими людьми, продолжающ?? выходить на улицы. В рамках объединения представителей СМИ «Синдикат-100» «Новая газета» также размещает данный текст.

Знакомство с героями

Светловолосая дама раскладывает по папкам подписные листы: участники дают прохожим поддержать просьбу назначить мед обследование Сергея Фургала. Дама уверенно командует собравшимися. Присаживаюсь неподалеку от неё, представляюсь репортером, прошу дать интервью.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

— А откуда вы?

— Из города Москва.

— О! Москвичи — охреневшие бичи!

Застываю, пробуя осознать. Это враждебность к московскому? Хабаровские товарищи ни один раз говорили о «колониальной политике» столицы по отношению к Далекому Востоку. Либо дама подумала, что я с 1-го из агитационных телевизионных каналов, которые то и дело усердствуют выставить участников протеста маргиналами? Через несколько секунд дама все объясняет сама: «Я столько интервью давала представителям СМИ из города Москва. И практически постоянно выходило не так, как я говорила». Разговор не клеится.

Остальные участники протеста охотнее соглашаются говорить. Записываю их контакты, договариваюсь о встречах. Все обещают, что готовы назвать свои имена, не против записи нашей диалоги на видео.

Последующие некоторое количество дней я приходил к ним в гости, просил поехать со мной к спецприемнику, где они отбывали арест, дискутировал в парках и во время прогулки с собакой.

У активных участников нет организаторов. Кто выйдет на еще одну акцию, они договариваются в общем чате в ВатсАпп. Каждый нашел для себя свое дело: кто-то готовит бумаги для сбора подписей и посылает их в Москву, кто-то отрисовывают плакаты, кто-то ведет online-трансляции с площади.

Каждому из них я выдумал кличке, которое идеальнее всего обрисовывает их характер и роль: Революционерка, Страдалец, Искатель.

Они — те, на ком еще держится протест. За ними больше никого нет. Вот они — последние герои хабаровского протеста. 

Зигмунд Худяков. Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Профсоюзный лидер. Зигмунд Худяков, шестьдесят четыре года

Дедушка Зигмунда вел войну еще в королевской армии, был белым офицером. После революции его сослали в Хабаровск. Отец всю жизнь трудился на заводе, после сообщения он был приговорен к высшей мере наказания, но так и не расстреляли. Во время первого задержания сотрудники правоохранительных органов порекомендовали Зигмунду «не переживать» и позвали на составление протокола. «У меня отца трижды возили на расстрел, меня успокаивать не нужно», — сказал мужчина сотрудником полиции. Побывал пару раз в спецприемнике, а после освобождения «устраивал на массовых акциях обучающие занятия про то, каким образом нужно вести себя с сотрудниками правоохранительных органов».

За время участия в протесте получил штраф 25 тыс. руб. и 23 дня административного задержания.

Искатель. Андрей Ботал, пятьдесят один год

Андрей вырос в маленьком дальневосточном селе, приблизительно половина обитателей которого, как он сообщает, посиживала. Посиживали и родные Андрея: отец, младший брат и братья мамы. «Приходишь в баню, а там подобные наколки, что Эрмитаж отдыхает», — рассказывает мужчина. Для себя он дал обещание, что не повторит судьбу близких, но в двадцать два года тоже попал в тюрьму: «Мы совершали преступного деяния : хулиганство, гоп-стоп, что-то воровали». Там ему дали почитать Евангелие, и «началась жизнь христианина». С тех пор он стал писать песни — о боге и о жизни. Сейчас Андрей — пастор в местной протестантской храма. Городские жители знают его как автора песен о Сергее Фургале.

За время участия в протесте получил штраф 10 тыс. руб.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Страдалец. Андрей Винарский, пятьдесят три года

Священнослужителем Андрей стал в тридцать два года и двадцать лет служил в деревенском приходе Николая Чудотворца в 35 км от Хабаровска. Утром туда — вечером назад. «Это была стабильная жизнь», — полагает он. До задержания Фургала его не очень заинтересовывала региональная политика и власть. А после он стал вести online-трансляции с акций, глядеть лекции российских финансистов и специалистов политологии. Его активное участие в протесте не понравилось местной епархии, потребовавш?? закончить ходить на протестные акции либо отрешиться от служения.

За время участия в протесте получил штраф 180 тыс. руб. и 52 дня административного задержания.

Пара с голливудской историей. Никита Караев, тридцать пять лет, и Евгения Важенина, тридцать четыре года

Инженер Никита и декоратор Евгения познакомились на массовой акции. Он брал на акции свою собаку — большого аляскинского маламута Санту. Вокруг него постоянно было большое количество человек, все желали погладить собаку, а скоро начали называть Санту фургалособакой. «Это шуточка. У нас в городе был фургаломобиль, а позже возникла и фургалособака», — полагает Никита. «Я конкретный собачник, не смогла пройти минуя», — рассказывает первую встречу Евгения. Они познакомились, узнали, что, оказывается, проживают на примыкающих улицах. Никита проводил даму домой. Так началась их love story. Никита усердствует не пропускать акции, Женя ведет с них стримы.

За время участия в протесте Никита получил штраф 95 тыс. руб. и 8 дней административного задержания, Евгения — штраф 175 тыс. руб. и 9 дней административного задержания.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Системный боец. Эльвира Рудакова, пятьдесят четыре года

Эльвира «пробудилась» в 2018 году, когда власти повысили возраст выхода на пенсию. Для нее большая загадка, почему россияне не отреагировали на это больше масштабным протестом. В поддержку Фургала она выходит с первых дней. Сначала Эльвира не соображала, как можно воздействовать на госслужащих, но позже увидела новые возможности. Она интенсивно принимает участие в нескольких гражданских начинаниях, переписывается с органами власти, просит изменений. Дома скопилась толстенная папка ответов на её требования.

За время участия в протесте получила штраф 10 тыс. руб.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Революционерка. Анастасия Субботникова, сорок четыре года

До 2013 года Настя жила в столице России. Происходящее в государстве её устраивало: ей нравился Владимир Путин, она смотрела муниципальные каналы, получала хорошую заработную плату. А когда возвратилась в родной город, «ощутила неладное». Колхоз в её родном селе «загибался», закрылись хлебопекарни. В Хабаровске она пошла трудиться в такси. Эту работу она называет возлюбленной: у нее вольный график, в хоть какой момент она может подъехать к участникам массовых мероприятий и посодействовать. На акциях была среди наиболее активных. Закончила глядеть телек годом ранее.

За время участия в протесте получила штраф 165 тыс. руб. и 3 дня административного задержания, 30 часов обязательных работ.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Стратег. Ира Сторожева, сорок восемь лет

Ира не думала, что когда-нибудь примет участие в продолжительном протесте. Жила расслабленно, работала бухгалтером. Когда после задержания Фургала её сотрудник спросила, выйдет ли она на митинг, она без промедления согласилась. На данный момент она собирает 10-ки обращений в поддержку экс-руководителя, оформляет и посылает письма в силовые учреждения и администрацию президента. Ранее на массовых акциях молчала, а сейчас почаще остальных ведает детали о деле Фургала.

За время участия в протесте получила штраф 10 тыс. руб.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Народная любовь. 2018–2019

Пастор и музыкант Андрей Ботал выходит на крыльцо 3-этажного личного дома, где он живет. Там же, на втором этаже, половину которого занимает большой зал, проходят службы. В его руках гитара. Не так давно он написал еще одну песню в поддержку Фургала:

— Данная песня называется «Наилучший». Не в том смысле, что он наилучший как человек. Он наилучший как глава региона. Для меня Сергей Иванович — эталон управляющего.

В студии Андрей недолго распевается и подступает к микрофону. Запись идет кое-как. Он не постоянно попадает в нотки и пару раз переписывает 2-ой и 3-ий куплеты, после этого рассказывает, что у него нет музыкального образования.

Записывать песни ему помогают жители Хабаровска. Андрей располагает у себя в социальных сетях объявление про то, что выдумал новый трек, люди присылают ему средства на аренду студии.

Любовь жителей Хабаровска к Фургалу он разъясняет просто: бывший глава региона разговаривал с людьми на равных, выходил с ними говорить во время конфликтных ситуаций, не скрывался за ассистентами. Жители края заскучали по общению с властью. И после того, как та власть арестовала экс-руководителя, конкретно люди стали главными заступниками Фургала.

— Мое глубочайшее убеждение, что обычный народ — это самый основной юрист Фургала, — полагает Ботал.

Песня «Наилучший» — о губернаторе Сергее Фургале

Ира Сторожева. Стратег

— Сергей Иванович Фургал — из обычный семьи. Он доктор, много практиковал, умеет разговаривать с людьми. В Гос думе он выступал с трудностями Хабаровского края, знал их, а не попросту посиживал и клавиши давил, как почти все. Почти все ли у нас знают, кто у них депутат в Государственной Думе, почти все ли в принципе интересуются политикой? Не много. Быть может, потому мы так и живем?

Он одолел на голосовании главу региона во 2-м туре с большим отрывом, но сам говорил: «Не я одержал победу на выборах, а власть проиграла». За него шли против работающей власти. Он постоянно был протестным, но оказался приличным человеком.

С 2018 года, когда он стал губернатором, не так большое количество времени. прошло. Край был с трудностями, которые появились до него. К примеру, недостроенная плотина в Комсомольске-на-Амуре, на которой крали подрядчики, недостроенный дворец «Самбо» в Хабаровске. Фургал решал старые трудности. При нем достроили жилище для долевых собственников.

Сироты пришли на площадь Ленина в Хабаровске [летом 2019 года]. Они сообщили, что будут там посиживать, пока им жилище не дадут. Он вышел с ними побеседовать и попросил организовать им горячее питание. И в конечном итоге их дилемму решили.

А еще он решил продать судно, принадлежавш?? кабинету министров и которую употребляли, когда приезжал полномочный представитель в Дальневосточном общегосударственном окружении Юрий Трутнев.

Говорят, Фургал — популист. Однако вы попытайтесь так же.

Почти все считают его человеком, бывш?? способен на перемены. Он не прогибался, да и не был в оппозиции. Я не сообщу, что Сергей Иванович был безупречный, но с ним возникла возможность общения.

Эльвира Рудакова. Системный боец

Когда Сергей Иванович пришел в руководству, у нас и город, и край вздохнули с облегчением. 1-ый год у него не было собственной команды в думе Хабаровского края, но по прошествии голосования в 2019 году [когда большая часть мест получили члены ЛДПР] он стал работать, и почти все поменялось.

Взять однако бы школьное питание. Ранее в учебных заведениях дети поправлялись по-различному, это зависело от того, что могут предки. Тогда и одному ребенку давали целую сосиску, а иному — половину. Представляете, какой это бред? Ведь школьники за одним обеденным столом посиживали.

Хабаровск. Митинг 12 июня на Комсомольской площади. Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Никита Караев. Романтик

— Сергей Иванович — это 1-ый глава региона, за которого не было постыдно.

После первого тура голосования [главы края] на него было огромное давление, чтоб он снял свою кандидатуру. Он выпустил ролик, сообщил, что он согласен пойти первым замом к Вячеславу Шпорту [бывший глава региона Хабаровского края, тоже прошел во 2-ой тур голосования 2018 года]. Все думали, что он откажется от своего выдвижения после чего ролика. Однако он не испугался и выиграл с огромным преимуществом. После чего начались дискуссии, что у нас необыкновенный глава региона.

Не имея большой административной поддержки из города Москва, он сумел сделать чрезвычайно почти все. Он ни у кого не просил, не клянчил, усердствовал обходиться самостоятельно, изыскивать все вероятные ресурсы конкретно в Хабаровском крае.

За два года почти все не успеть. Все вспоминают, и я тоже, как дети-сироты организовали митинг у кабинета министров Хабаровского края, на котором добивались для себя квартиры. Он вышел к ним без охраны, не пробовал их изгнать, думал, как посодействовать. Конкретно таковых, быть может маленьких, но человечьих, хороших, дел было много.

Анастасия Субботникова. Революционерка

— Сергея Ивановича полюбили за его настоящие дела. Вот вам наглядный пример. У меня есть сотрудник, переехавш?? в Российскую Федерацию из Туркмении. Жить решила в Хабаровске, здесь ей дали подъемные, она вступила в программку долевого строительства, но её околпачили. Она пару лет ожидала свою квартиру, все люди ожидали. И как Сергей Иванович пришел, она скоро получила жилище. Я её встретила на первом митинге после задержания Фургала.

1-ые протестные акции. Лето

Эльвира Рудакова ранее разрешенного митинга в поддержку экс-руководителя 12 июня 2021 года выносит из спальной комнаты нарисованный ей плакат «Хочешь жить в обычной стране? Меняйся сам». На груди — значок с портретом Фургала и фразой «Сила в правде». Резвые сборы, и дама садится за руль.

Наше интервью продлилось подольше намеченного. Мы уже опаздывали к началу митинга, но Эльвира предложила подъехать к колонке, где её семья набирает воду. На примыкающем здании часто возникают граффити в поддержку Фургала. И так же часто их закрашивают.

— Таковых надписей много по городу. Они то возникают, то исчезают. Могло показаться, около нашей колонки совершенно непроходное место, да и здесь их кто-то отрисовывают. Кто это делает, никому не известно. Мы называем их партизанами. Представляете, на данный момент 2021 год. Это как власть поступила с народом, чтоб мы, как в Величавую Русскую войну, рассказывали, что сторонники Сергея Ивановича партизаны?

Как она сообщила, люди научились новым способам «борьбы за Фургала»: петиции, сбор подписей, координация активных участников. А в 1-ые недели после его задержания и задержания весь город был в состоянии сильного шока.

Митинг 12 июня на Комсомольской площади. Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Анастасия Субботникова. Революционерка

— Об аресте Фургала я выяснила в телевизионном эфире. В группе в ВатсАпп нашей сёла началась дискуссия. Были представления, что «ворюгу посадили». А я отвечала всем: «Вы чего? Он обычный дядька».

Мы решили с супругом приехать на 1-ый митинг пораньше, чтоб взять наклейку на машину. Их было всего 300 штук. Кто-то за ночь выдумал девиз «Я/МЫ Сергей Фургал», мальчишки распечатали наклейки, и он стал чрезвычайно пользующимся популярностью. И вот мы встали в пробку, супруг осознал, что мы можем не успеть на раздачу. Он выскочил и побежал.

Когда мы подъехали к площади, мы узрели поток людей, там все было в людях. У нас не было ни плакатов, ни флагов, ни рупоров.

Ира Сторожева. Стратег

— Когда Сергея Ивановича задержали, было чувство нереальности происходящего, возмущение. Это было надо с кем-то обсудить. Сотрудник произнесла мне: «Пойдем на митинг! Ты выйдешь?» Естественно выйду!

Таковых митингов в Хабаровске, как летом прошедшего года, никогда не бывало. Сопоставить не много с чем можно. Это было большущее чувство единения, когда чужие люди стают своими. У меня слезы были в 1-ые моменты от излишка эмоций.

Все лишь пожимали плечами и выражали недовольство, как подобное быть может, что человек жил расслабленно, никто его не считал правонарушителем, он был в политике, а здесь подобное. Это шок. пятнадцать лет был добросовестным, а здесь резко стал нечестным.

Сперва мы подумали, что все это случилось из-за его высочайшего рейтинга. Есть запись, где Трутнев ему за это выговаривает: «У вас, Сергей Иванович, рейтинг вырастает, а у президента падает».

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Андрей Винарский. Страдалец

— Дочь мне сходу сообщила, что будет ходить на протестные акции. Я видел, чем завершаются протестные акции в столице России и Питере: разгоны, дубинки, побои. Мне было жутко за нее, потому я решил ходить вместе с ней.

Я убежден в том, что его арест не связан с убийством 15-летней давности. Потому себе решил, что могу выйти на акцию. Это ведь в котором-то роде защита человека, попавш?? в трудную положение дел.

На первом митинге мы с дочерью узрели совсем различных людей: там была и интеллигенция, и бизнесмены, и молодежь. Милиция вела себя нормально, ведь она обязана сберегать от правонарушений. Так и было 1-ое время. Они даже раздавали людям маски и воду.

Зигмунд Худяков. Профсоюзный лидер

— 11 июля 2020 года после задержания Фургала на площадь Ленина вышло большое число людей. Это был взрыв самостоятельной организации. Я не мог предположить, что люди, не договариваясь, собрались в таком числе. Власти лгали, занижали количество митингующих, рассказывали, что на улицы вышло 2,5 тысячи человек, однако их было приблизительно 35 тысяч.

Во время первого митинга я был дома. Открыл веб и все проклял: «Почему я не там?!» После чего я был на всех массовых акциях.

Во время второго митинга была ужасная жара. Я в собственной жизни видел пассивность людей, но здесь люди приносили друг дружке воду, придумывали плакаты. Я был в восхищении, горд. Ранее большие протестные акции были в столице России и незначительно в Питере, а Хабаровск разбудил государство.

Милиция поначалу ужаснулась, помогала участникам протеста, люди орали им «спасибо». Я говорил со злобой: «Подождите, произнесут им „фас“ — будет для вас».

Есть сотрудники правоохранительных органов, которые глядят с враждебностью. Это часто эшники. Время от времени я подступал к милиции и говорил: «У нас с вами есть общее рвение. Мы все стремимся, чтоб у Владимира Путина был бессрочный срок». Одни ехидно улыбались, а у некоторых глаза зверскими становились.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Андрей Ботал. Искатель

— 7 июля 2020 года у моей дочери была свадьба. Еще пару дней мы были под впечатлением от этого действия. А 9 июля в сети интернет мы узрели задержание Фургала. Растерянности у меня не было. Были возмущение, злоба и гнев. Я сам человек импульсивный, постоянно был за справедливость.

Так как я знаком с тюремной системой, то знаком и с фразой «Был бы человек, а статью отыщут». В виновности Фургала у меня много колебаний. Я полагаю, что и ребенку ясно, что это чья-то игра.

Моя жена со мной солидарна. И когда 1-ые протестные акции начались, конкретно она рассказывала, что нужно идти и поддерживать. Я ей отвечал, что без нас обойдутся, там и так хватает людей. Однако позже я осознал, что нужно идти.

Я помню свои чувства: у меня слезы были. Подобное одушевление и единение изредка узреешь. Когда я шел, подумалось, что это и есть Российская Федерация, где еще одно потрясение принудило выйти людей на улицу. Тем днём родилась песня «Манифест», я её практически за 15 минут написал.

Я с юношества люблю футбол, возлюбленная команда — «Спартак». И когда начались протестные акции и шествия, то я даже футбол закончил глядеть, не то что кино. Заходишь в сеть вечером и сходу включаешь трансляции мероприятий по поддержке Фургала. В которой-то момент супруга у меня спросила: «Когда ты уже успокоишься?» Когда Сергея Ивановича высвободят, и тогда успокоюсь. А пока живем этим.

Никита Караев. Голливудский романтик

— После задержания Фургала я увидел сообщения в социальных сетях о митинге, решил, что тоже пойду. Еще на подходе к площади Ленина были слышны сигналы машин. Гудели полностью все. Когда я пришел, началось шествие, я оказался фактически во главе. Все выкрикивали, была умопомрачительная энергетика, сплотивш?? людей.

Тогда на улицы вышло 30 либо 40 тысяч человек. Мы верили в то, что это увидит Москва, увидит власть. Однако когда я возвратился домой, то нашел лишь два репортажа о нашем митинге и мероприятии.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Евгения Важенина. Стример

— Об аресте Фургала я выяснила на работе. Тогда же пришло сообщение, что через двое суток будет митинг, но на него я не попала. Моя 1-ая акция выпала на будний день.

Тогда еще никто никого не знал. Это позже уже все сдружились, обменялись контактами. Когда проходят протестные акции в столице России, то там люди держатся малеханькими группами. И если что-то случается, то люди этими группами и удирают. Там большое количество человек, и все друг дружке вроде бы посторонние.

А мы за прошедший июль, август и сентябрь стали в Хабаровске друг дружке родными. Ты стоишь, а у тебя с одной стороны товарищи, с иной стороны товарищи, — это чрезвычайно личное.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Поворотный день протеста. 10 октября

10 октября 2020 года сотрудники правоохранительных органов в первый раз агрессивно задержали несколько 10-ов митингующих. Поздно вечером, когда на площади у здания краевого кабинета министров осталось около 200 человек, кто-то из участников протеста решил поставить пару палаток. В это время возникли «астронавты». За 20 минут они «зачистили» площадь. В автозаках оказалось приблизительно 40 человек.

Почаще всего во время интервью мои собеседники рассказывали, что испытывали в то время гнев и ярость. Лишь Никита Караев сообщил, что ему стало грустно:

— Это было предсказуемо, так как никому из власти не понравится, когда под окнами администрации края каждый день собираются люди. Они находили повод и обнаружили его. Жутко не было, было грустно.

Анастасия Субботникова. Революционерка

— На массовой акции 10 октября была жесть. Мы вышли на крыльцо кабинета министров, выкрикивали лозунги, с иными ребятами еще не были знакомы. В которой-то момент у меня сорвало крышу, я попробовала забрать плакат у ребят, чтоб встать с ним повыше на ступенях. А они не отдавали его. В то время почти все подумали, что я подстрекатель.

У меня слезы, истерика. Они плакат не отдают. А мне же было надо его повыше протолкнуть.

Через некоторый период я ушла с площади. И оттуда нам стали звонить и рассказывать, что у ОМОНа полная боевая готовность. Там ребята начали ставить палатки, стало ясно, что будут задержания.

Мы возвратились на площадь, там уже практически никого не было. Люди уже были в автозаках. Мы подошли к ОМОНу, моя подруга читала им стихи. Ты пытаешься узреть в их очах что-то, а там ничего нет. Рядом был основной эшник. Я попробовала снять с него [мед] маску, и он произнес сотрудником полиции: «Забирайте её!» Так мы успели «заскочить» в последний спецавто.

В правоохранительных органах нас оформляли до позднего времени. Там кипиш был, никто ничего не знал, ответственность на себя не брал.

В спецприемник меня привезли чуть не в 0:00. А там срач по колено. Я попросила дать нам чего-нибудть. Нам закинули ведро с тряпкой: «Убирайтесь».

Эльвира Рудакова. Системный боец

—Тем днём я была на родительском собрании в школе, пропустила сам митинг. Однако веб просто пестрил. Я увидела задержания и побежала туда. Все случилось из-за палаток. Когда при Фургале участники протеста так сделали, то он вышел и побеседовал с людьми, и никакого ОМОНа у нас не было.

Самого разгона я не застала, но видела оцепление, людей не выпускали.

После чего на шествиях мы стали говорить с сотрудниками правоохранительных органов. Они нам отвечали, что на нашей стороне, но у них распоряжение. Было можно увидеть, что почти всем из них было неловко и неудобно.

На данный момент система из правоохранительной перевоплотился в карательную. Кому-то нужно дослужить, кому-то на пенсию выйти.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Евгения Важенина. Стример

— 1-ые акции проходили расслабленно, но уже тогда была идея, что нас начнут разгонять. Все были в курсе, что это произойдёт. Умопомрачительно, что это случилось 10 октября, но не ранее.

После разгона митинга я в первый раз в жизни ощутила враждебность к стражам правопорядка. У меня нет ни расовых, ни культурных предрассудков. А здесь это были так отрицательные эмоции.

Если на данный момент сотрудник полиции подойдет и попросит поддержки, другими словами возможность, что я откажу. Ведь поступки людей на совести каждого. Они уже сделали собственный выбор — принимать участие в задержаниях.

Ира Сторожева. Стратег

— Сотрудники правоохранительных органов относились к людям как к правонарушителям. А мы мирные люди, мы пришли, чтоб высказать свое мнение. Я тогда возмущалась, и это еще мягко сказано.

Не так давно президент сообщил, что за рубежом на массовых акциях происходят кавардаки, их водометами разгоняют. Однако там, простите, скопление людей нападает, она жжет покрышки. У нас же был мирный протест, чистота.

Я думаю, что Национальная гвардия делает не свою работу. И они это соображают. В моих очах это уже непрестижная работа, и отношусь я к ним плохо. Распоряжение есть распоряжение, но есть много остальных работ. На одной чаше весов твои сограждане, а на иной — средства. Я бы туда не пошла, мои соратники бы туда не пошли. Они нацелены на репрессии. Что все-таки это за работа такая? И у них не появилось никаких нравственных препятствий к данному.

Точечное давление. Осень и зима

Мы сидим с Евгенией Важениной на поляне в парке. Недалеко от нами играют дети, мимо проходят дамы с колясками, справа от нас компания организовала пикник. Город живет собственной жизнью.

Евгения ведает про свое 1-ое задержание. Гласит об этом с ухмылкой, как будто не хотя повредить идиллию вокруг.

Я была в курсе, что в какой-то момент до меня тоже доберутся. Ко мне пришли в 9:00 домой. Я спала, когда позвонили в дверь, подумала, что это почта. А здесь мать заглядывает ко мне в комнату: «К тебе пришли». Сотрудники правоохранительных органов дали мне расслабленно собраться.

Пробую осознать, что она испытывала в это время. Она сообщает, что незначительно беспокоилась на заседании суда, так как судья коверкал фамилии участников протеста, относился ко всем надменно и непочтительно. Злобы не было. На нее просто не осталось сил. Возник ужас.

Никита Караев. Голливудский романтик

— Во время 1-го из шествий я шел с собакой по тротуару наряду с колонной. На одном пешеходном переходе не было светофора, я вышел на магистраль, соеденился с колонной, перебежал на другую сторону. И этим самым они обосновали, что я принял участие в мероприятии. После чего меня впервой задержали.

Они пришли ко мне домой и сообщили, что нужно пройти в отделение. Я попросился погулять с собакой. Я осознавал: если я уеду в отделение, то уже не вернусь сейчас домой. Мы с работниками уголовного розыска вывели собаку погулять. В отделении я их чрезвычайно просил, чтоб меня отпустили домой, что я напишу обязательство о явке в суд. Домой меня, конечно же, не отпустили. Мест в спецприемнике не было, и меня закрыли в обезьяннике до утра.

Злобы не было. Я был морально к данному готов. Я никогда ранее не ночевал ни в спецприемнике, ни в полицейском участке. Мне это не было знакомо. Однако я разговаривал с теми, кто там уже был, они сообщили, что ничего этого в данном нет.

На заседании суда, кроме сотрудника полиции, был прокурор, защитника я не стал просить на 1-ый суд. Было два очевидца, сказавш??, что я скандировал лозунги, шел в мероприятии, но по тротуару и был объединен общей мыслью с демонстрантам. И потому мои деяния квалифицировали как участие в митинге.

Судья вел себя нормально. В принципе на арбитров у меня никогда не было злобы. Злился я во время задержаний. Один раз меня задержали во время обеда. Я просил сотрудников полиции отпустить меня, чтоб окончить рабочий день. Однако они не согласились. А позже в отделении я просто посиживал 2-3 часа и ожидал дизайна протокола. Они же знают, где я живу, где я работаю, но все равно приезжают, караулят, все украдкой.

После 4-ого суда мне позвонили из СК, сообщили, что на меня поступили материалы по 212-й («дадинской») статье Уголовного кодекса [публикация 212.1 о многократном нарушении порядка организации или проведения акций]. Я условился, что подойду к ним на последующий день в 16:00. Выхожу утром с собакой гулять, а они в 7:30 меня уже ожидают.

Мою «дадинскую» статью переквалифицировали на часть 8 статьи 20.2 КоАП [«Вторичное нарушение порядка организации либо проведения акции»]. Однако при всем этом сообщили: «1-ый раз мы отменили, а 2-ой раз будет уголовка».

Когда я в первый раз попал в спецприемник, у меня сняли отпечатки пальцев, всецело обыскали, кольца, крестики я сдал на хранение. Выдали простыни, полотенца, металлическую кружку, проводили в камеру. Там стоят две двухъярусные кровати, приваренные к полу, один небольшой столик, за которым кое-как могут поместиться два человека. Умывальник с прохладной водой. Санузел — это дырка в полу и маленькое огораживание.

Кто желает сохранить своё достоинство в спецприемнике, тот сохранит. Там же не было горячей воды. Однако мы набирали воду в бутылки и клали их на батарею. Голову и ноги я мыл ежедневно. Если б не работа и обязанности перед родными, то ничего ужасного в сидении в спецприемнике нет.

После митинга 7 ноября, во время которого мы с Женей шли во главе колонны, нас задержали вдвоем. В спецприемнике мы тоже посиживали вдвоем. Мы насколько это возможно передавали друг дружке записочки, конфеты. Это зависело от тех, кто был на смене.

Анастасия Субботникова. Революционерка

— Через один день после задержания 10 октября меня вывели из камеры и сообщили, что повезут в суд. А стало известно, что везут на опознание. Меня обвинили в покушении на представителя правоохранительных органов [за то, что пробовала сорвать маску].

Именно тогда стало жутко. Я вцепилась в лавочку. Я смотрю на служащих и говорю: «Я никуда без защитника не поеду». Они: «А мы вас на данный момент скрутим и все равно увезем». Я осознаю, что все, капец. А рядом никого. Здесь началась паника. Однако они мне сообщили, что юрист меня ожидает. Я им не поверила, но двигаться пришлось.

Юрист меня вправду ожидал. Привели статистов — даму двадцать лет и бабушку шестьдесят лет. Пришли сотрудник следственных органов и очевидец, который и был должен меня опознать. Однако юрист развалил опознание, так как сотрудник следственных органов при очевидце договаривался со статистами. Кроме того, юрист спросил у статистов, кто их привел. Выяснилось, что сам очевидец и привел.

На заседании суда, где мне присудили штраф в 150 тысяч рублей, был бред. Там просто сборочный поток, полное дно, когда тебя никто не может спасти. У них уже все листы были заготовлены. Я двигалась на суд с пакетом, в каком были вещи. Я просила дать мне административный арест. Посижу, ничего ужасного. У меня нет средств платить штраф. Я так арбитре и говорила. Он соглашался. Однако все равно влупил мне штраф 150 тысяч рублей.

После суда я не выходила на акции пару недель, дома смотрела эфиры, рыдала. А позже не выдержала — поехала. Мой супруг гласит: «Вы её не остановите. Если она для себя что-то в голову втемяшила, так и будет. Я её пятнадцать лет не могу приостановить». Однако морально он постоянно со мной.

Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Эльвира Рудакова. Системный боец

— 1-ый раз меня задержали, когда я шла домой. Меня приостановил инспектор ГИБДД, с ним был человек без формы. Он мне сообщил, что я задержана, но не объяснил, на каком основании. Тогда я сообразила, что у нас могут забрать человека просто за инакомыслие, за выражение собственного представления.

В полицейский участок меня привезли приблизительно 20:00. Там мне не грубили, просто составляли протокол, ничего не объясняя. Сняли отпечатки пальцев. Я сходу показала свои документы, прописку. Однако меня выслали в спецприемник на двое суток до суда. Для чего, если вы понимаете, где я живу и что я не сбегу?

В спецприемнике ужасное содержание: там пахнет сточной канавой, стальные кровати, спать холодно. Если человек никогда не сталкивался с таким, то это кошмар. В это время я думала про то, как все плохо в государстве, а я об этом даже не подозревала.

Когда я приехала в суд, я думала, что на данный момент все будет приемлимо: судья поглядит видеозапись, выслушает меня и все завершится. Арбитром была дама, чрезвычайно вялая. Она стремительно прочла решение, это была формальность. Я считаю, что оно у нее было еще до совещания.

Андрей Винарский. Страдалец

— 1-ая встреча с представителями правоохранительных органов у меня произошла 7 августа 2020 года. До дома меня сопровождали два либо три оперативного сотрудника. Уже во дворе я зашел в кустики, страшился, что они заберут телефон. А там же переписка с иными людьми. Я не желал, чтоб их дергали. Я позвонил дочери, попросил её выйти и дал телефон. Сотрудники правоохранительных органов в конечном итоге не стали меня задерживать, вручили повестку.

Я пришел в полицейский участок, там чрезвычайно длительно составляли протокол. В конечном итоге мы не успели в суд, и меня отвезли в спецприемник. На совещание пришло чрезвычайно большое количество человек. Я не намеревался рассказывать, что меня не было на акции. Я считаю своим правом выходить на протестные акции, произнес про 31-ю статью Конституцию. В тот раз мне назначили штраф 15 тысяч рублей.

Позже начались аресты. В спецприемнике я всегда читал, обдумывал планы. Дни проходят стремительно. День-иной втягиваешься, а позже привыкаешь. После последнего задержания я попал в ту же камеру, где был 1-ый раз. Возник контраст. Если 1-ый раз камера мне казалась темным местом, незначительно давящим, то последний раз она казалась номером в дешевый отеле.

Всякий раз меня встречали после освобождения. Я и сам усердствую встречать людей, выходящих из спецприемника. Нужно демонстрировать человеку, что мы его не оставим, что мы о нем помним.

Зигмунд Худяков. Профсоюзный лидер

— После 1-го из задержаний меня привезли в полицейский участок. Там я попросил выдать все, что положено: мыло, зубная щетка, полотенце, кружка, туалетная бумага. Он мне с пренебрежением: «Свое нужно иметь». Однако ведь человека могут забрать в любом месте.

После разгона митинга 10 октября меня повсевременно спрашивают: «А вас избивали сотрудники правоохранительных органов?» Я не даю повода: не сопротивляюсь, не ругаюсь. Я с сотрудниками правоохранительных органов разговариваю так, будто бы это виноватые дети.

В декабре 2020 года в дверь моей квартиры постучали. Я открываю — стоят два оперативного сотрудника, демонстрируют удостоверение: «Мы по массовым акциям». Я сходу все сообразил. Спросил: «Собраться дадите?» Дали.

На заседании суда о справедливости и речи не могло быть. Я представлял суд как в кино. А там была малая комнатенка, все примитивно. Впервой самая нахальная судья была, сорвалась на меня.

На собственном втором суде я произнес прокурору: «Ну что, состряпали? В суды играете?»

Когда мне присудили штраф в 15 тысяч рублей, то в социальных сетях предали гласности номер моей пластиковой карты. Я ночью не мог спать, всегда приходили сведения о банковских переводах, при этом не лишь из Хабаровска. Люди писали мне и всем жителям Хабаровска: «Держитесь».

Андрей Ботал. Искатель

— 1-ый раз меня попробовали задержать, когда мы с женой были в центре города. Нас догнал патруль. Сотрудники правоохранительных органов представились и попросили пройти с ними. Я сообщил, что никуда не пойду, попросил назвать основание и дал обещание позвонить адвокату и что до его приезда не сдвинусь с места. Старший по званию куда-то отошел, позвонил, и позже меня отпустили. Через 14 дней они приехали домой и задержали.

В отделении я был 1-ый и, рассчитываю, последний раз. По соотношению с тем, что я видел в девяностых годах, это рай. Обычное отделение, достаточно-таки светлое, незапятнанное. Если б эти люди попали в 1991 либо 1992 году в СИЗО в Комсомольске-на-Амуре, я считаю, что романтика у почти всех исчезла бы сходу.

Там я разговаривал с сотрудниками правоохранительных органов. Один мне произнес: «Да когда вы уже закончите ходить, мы уже утомились». Я ответил: «Ребята, насчет этого вы даже не мечтайте. Люди будут продолжать ходить. Один, два человека, и для вас придется ходить, охранять, бдить».

Меня привезли в суд. Там я осознал, что все принято решение заблаговременно, совершенно точно будет либо административный арест, либо штраф.

Судья посиживала опустив глаза в стол. Она никогда не поглядела в мою сторону, будто бы сама для себя читала решение.

До победного. Весна и лето

17 июня, вечер. Мы с Ирой Сторожевой гуляем по Комсомольской площади. Неподалеку от нас автомобиль полиции, по периметру неторопливо прогуливаются 4 представителя силовых органов, изучают плакаты активных участников. Сейчас на площадь пришло приблизительно 20 человек.

Не так давно кто-то из участников протеста исследовал документы о гайд-парках Хабаровска. Тогда они узнали, что могут собираться в данном месте без подачи извещения региональным властным структурам. Так сначала июня стартовал пожизненный протест. Участники стоят на площади ежедневно с 12:00 до 22:00.

Ира указывает на два баскетбольных кольца, которые возникли на площади сходу после старта пожизненного протеста. Сообщает, что их специально установили здесь, чтоб отвлекать внимание прохожих от протестной акции. Желающих покидать мяч в сей день не было.

— Когда у нас мероприятие, они усердствуют тут что-то устроить: то музыку звучно включить, то нормы ГТО, то выступления. Принуждают детишек под ярким и очень горячим солнцем выступать, — досадует Ира.

Сначала участники протеста возмущались из-за этого соседства, а позже закончили уделять свое внимание. По-видимому, что спортивные забавы не чрезвычайно заинтересовывают и прохожих. Какое бы мероприятие ни устраивали региональные властные структуры по соседству с активными участниками, проходившие люди нередко останавливаются, чтоб поставить подпись в поддержку Фургала.

Пожизненный протест на Комсомольской площади. Фото: Максим Поляков / «7×7», Синдикат-100

Ира Сторожева. Стратег

— За время протеста я сообразила, что власть нас не слышит. Без её ведома (и непосредственно Владимира Путина) ничего из того, что произошло с Фургалом, случиться не могло. Все кандидатуры глав регионов и их аресты с ним согласовываются.

Система настроена как вертикаль. Все близкие президенту люди встраиваются и обладают всеми ресурсами государства — природными, человечьими. Это огромный спрут. Ты можешь пробиться и что-то получить, лишь если будешь приклонен этой власти. Ты не сможешь быть богатым представителем оппозиции, не сможешь выражать свои мысли, вести свободно бизнес. Большая наша проблема в том, что в Российской Федерации народ согласен жить так, как он живет.

В самом начале протеста у нас не было точного осознания, что случается. Мы просто желали освобождения Сергея Ивановича. Мы добивались открытого суда, присяжных, переноса суда в Хабаровск. А на данный момент мы научились находить данные. Мы сейчас не лишь кричим на массовых акциях, да и говорим с людьми.

Мне не надоело выходить на протест. Есть чувство неудовлетворенности и недоделанности. Естественно, я бы желала отдохнуть. У меня на данный момент отпуск, и я желаю расслабиться, ни о чем же не мыслить, заняться возлюбленным делом. Однако внутренний червь точит и гонит, так как нет результата.

Да, мне нелегко. С начала июня мы выходим на пожизненной протест, стоим с 12:00 до 22:00 на Комсомольской площади. Это тяжелее, чем ходить по субботам.

На сколько нас хватит? Я рассчитываю лишь на людей. У меня есть надежда, что они будут сменять друг дружку. Все равно это даст эффект, это все равно дойдет до администрации президента. Это будет какой-то каплей, потому я не желаю пока оставлять борьбу.

Протест обучил меня планировать свою жизнь, осознавать, чего ты хочешь. Жизнь не ограничивается лишь вещественным. Меня стали заинтересовывать муниципальные и общечеловеческие вопросы: как устроена политика, как устроено общество. Мне захотелось выяснить, почему мы так плохо живем и можем ли рассчитывать на то, чтоб что-то стало лучше. Я сообразила, почему мы дошли до того, до чего мы дошли. Чрезвычайно большая работа делалась и делается по разделению, разобщению людей, по запугиванию. И общества как такого нет.

У меня боевое настроение. Периодически, естественно, апатия, так как нет результата. Однако силы у нас есть. Впереди выборы, и я все силы попробую вложить в общее дело по изменению жизни в нашему государству.

Побуждает, что мы не одни. Неприятно было бы, если б мы здесь одни бухтели-бухтели, а все говорили: «Ну чего они там бухтят? Ничего же не поменяется. Хватит бухтеть». Люди, напротив, сообщают, что мы молодцы.

После сентябрьских голосования в Государственную Думу я буду так же биться за свои права. Репрессии совершенно точно усилятся, нас зажмут в ежовые рукавицы. А что им мешает? В Государственной Думе будут свои люди, Национальная гвардия у них есть, ОМОН у них есть.

Однако меня тревожит Далекий Восток. Мы имеем намерения сделать свою программку развития Далекого Востока. Дозволят нам либо нет? По последней мере я желаю привлечь к нашим трудностям внимание общественности.

Эльвира Рудакова. Системный боец

— За текущий год у меня отношение в руководству поменялось. Я закончила веровать в справедливость, в независимые суды. Я сообразила, что достучаться до власти полностью нельзя. Маски сорваны. Мы бесправны.

На данный момент в Хабаровске чрезвычайно много репрессированных за участие в протесте. Около 500 человек. Почти все отчаялись. Люди думали, что нас услышат и увидят. Хабаровск — это город, которого нет.

У некоторых есть чувство безысходности. Они вышли, а их не услышали. Почти все люди это еще заново осмысливают. Однако я не думаю, что мы проиграли. Люди походили, покричали, узрели, что смысла в данном нет. Протест перебежал в другую стадию, трансформировался. Поглядите, сколько людей записывается наблюдателями на голосовании. Ведь этого ранее не было. Поглядите, сколько в Хабаровске возникло публичных движений. Люди желают влиять на собственных парламентариев, принуждать их что-то делать.

Взять однако бы общественную компанию «Свобода слова». Они налаживают связь общественности с парламентариями. В каждом окружении сейчас есть деятельная группа. Возник «Народный совет» — площадка, которая всех соединяет воединыжды. Это тоже результат протеста.

Я продолжаю принимать участие в протесте. Как мне жить? Как мне своим детям глядеть в глаза? Что я им оставляю? Какую государство? Государство, в какой нет выбора?

Моя старшая дочь 4 года в институте изучала Конституцию, а её в прошедшем году поменяли. Она в шоке. Сейчас она думает уезжать из государства и мне гласит: «Ты тоже уезжай. Не придумывай. Вы все равно ничего не добьетесь». Грустно от дочки слышать подобные слова.

Почему вы, юные, так гласите? Вы же ничего не попробовали сами сделать. Давайте все уедем. И кто будет в государстве жить? Товарищи нашего президента? Дальневосточникам в Ростовской области, в Краснодарском крае говорят: «Вы что сюда понаехали?» А мы понаехали, так как наш край продают. Нереально жить. Вот почему мы к для вас понаехали. Вы думаете, мы желаем к для вас переезжать? Здесь столько нажито, могилы родных.

Постоянно жутко. Ты идешь — и тебя могут забрать в хоть какой момент. Все, кто выходит на протесты, — под наблюдением. Однако мне еще страшнее жить так далее. Я считаю, мне легче данный ужас перебороть, чем так жить.

Сергей Фургал в суде. Фото: пресс-центр Басманного суда / СМИ

Никита Караев. Голливудский романтик

— До задержания Фургала я не был увлечён политикой. Было осознание того, что у меня все отлично, у родных тоже приемлимо. Жилище есть, достойная заработная плата есть, следовательно, и власть обычная. Однако когда начал принимать участие в акциях, параллельно стал читать данные в социальных сетях, мнение поменялось. Я соотнес факты с реальностью. И осознал, что не так все отлично в государстве.

Власть не интересует мнение людей. Хочешь выдвигаться — вступай в правящую политическую партию. Будешь приемлимо себя вести — дадим тебе возможность избраться. А если ты в оппозиции, то мы объявим тебя экстремистом либо зарубежным агентом. Если же ты все-же сможешь выдвигаться, то мы развернем против тебя информационную кампанию. Если дело будет подступать к тому, что тебя все-же смогут выбрать, мы подделаем итоги выборной кампании. А если и это не получится, то мы тебя посадим.

Хоть какой человек на должности управляющего хоть какого уровня желает иметь в руководстве людей, с которыми он знаком, которыми он может манипулировать, на них влиять. Москва это называет централизацией власти. У меня есть недовольство, но негатива нет. Даже на массовых акциях я скандирую лозунги лишь в поддержку Фургала. Я не кричу что-то нехорошее по причине ЕР и Владимира Путина.

Они себе считают, что они правы, на собственном уровне думают, что они умнее. Они позаканчивали Высшую школу экономики, «курсы высших руководителей». Быть может, они и не пробуют злоупотреблять. Быть может, у них в голове есть желание сделать что-то не плохое и с этой целью даже не нужно слушать людей. Кое-где можно использовать административный ресурс, но не перегибайте очень.

Я до настоящего времени участвую в протесте, чтоб поддержать Сергея Ивановича. Самое основное — чтоб у него со здоровьем было всё хорошо. Он мощный. Если б был слабенький, то издавна бы сознался даже в том, чего он не совершал. Однако он держится. У меня жесткая уверенность, что он не повинет. Мы будем ходить до последнего, пока его не оправдают.

Во время этих протестных выступлений я вызнал, что у нас в Хабаровске есть чрезвычайно добрые мощные люди. Смотришь им в глаза — и жить охото. Они вдохновляют собственной энергией, воодушевлением. И о для себя я вызнал чрезвычайно почти все. Скажи мне годом ранее, что я пойду с плакатом впереди многомилионной колонны, буду лозунги орать, я бы сообщил, что вы гласите полную чушь. Оказывается, я так могу.

Евгения Важенина. Стример

— Моя жизнь за текущий год очень поменялась. Нередко мои товарищи звонили мне и давали повстречаться. А я говорила: «Не могу, у меня площадь». А они: «Да ты задолбала уже, мы тебя не видим».

Почти все говорят: «А какой смысл? Какой толк от этого? Вот если б вы революцию устроили!» А когда у них спрашиваешь, готовы ли они присоединиться, они сообщают, что лучше дома посидят.

Это, непременно, вялость. В мелочах есть итог, но его видят лишь те, кто в протесте. Однако на самом деле ничего не поменялось. Людям сильно отлично вдолбили в голову мысль, что они ничего не решают, что от них ничего не зависит. И они в это веруют.

Однако с иной стороны, люди стали больше себя уважать. И себя, и друг дружку. Жители Хабаровска сделали даже больше собственных возможностей, затмили себя.

Некоторый период я веду стримы с акций для проекта RusNews. Это случилось с подачи Никиты. Он посиживал в камере с работником этого проекта, рассказавш??, что им не хватает представителей СМИ. Я никогда этого не делала, я дилетант. И когда все это завершится, снимать будет нечего, я вернусь к обыкновенной жизни.

Я не люблю климат в Хабаровске. Я родом с Приморского края, постоянно обожала Владивосток, хоть и живу здесь уже примерно 20 лет. Не сообщу, что я обожала Хабаровск, я привыкла к нему. Однако после первых протестных выступлений в прошедшем году я ощутила себя дома.

Мне бы хотелось, чтоб это все поскорее завершилось. Я осознаю, что Ивановичу там хреново. Однако в общем не испытываю никакой вялости.

Просто так его никто не отпустит. Не будет этого: «Ой, простите, мы ошиблись. Это все случаем. Двигайся в собственный Хабаровск». Однако есть большое количество иных вариантов развития событий. Даже возможность проигрыша — не причина ничего не делать.

Я верю в то, что год сил этого количества людей не может пропасть даром. Я верю в эффект бабочки.

Андрей Винарский. Страдалец

— Сообщают, что я стал эмблемой протеста. Однако я просто выхожу на акции и снимаю происходящее. Почему так люди решили, мне не известно… Я не чувствую себя эмблемой. Я этот же, как они, мы товарищи.

Практически девять месяцев я принял участие в акциях и служил сразу. Семья у меня спрашивала, для чего мне это нужно. Ведь есть люди, для которых я служил в храма, — для чего я поставил все на кон? Лишь дочь оказывала мне поддержку. Однако я собственный путь избрал.

Мне пришло два письма от архиерея. В первом было обозначено, что мое участие в протестах стало влиять на службу. Один раз я пропустил богослужение. Там было написано, что моя гражданская позиция не обязана отражаться на служении.

Моя жизнь кардинальным образом поменялась. После моего второго задержания меня желали перевести в иной приход, но поставили условие, чтоб я закончил принимать участие


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.