Госсектору – все, остальным — закон

В 2020 году в России закрылось в 2,3 раза больше компаний, чем открылось

Госсектору – все, остальным — закон

Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования констатирует: в 2020 году в России закрылось в 2,3 раза больше компаний, чем открылось. Это худшее соотношение за 18 лет. Завершили свою деятельность 549 тыс. компаний, подавляющее большинство исключены из реестра юридических лиц по решению регистратора или из-за банкротства. Вот уж действительно: если бы коронавируса не было, крупному бизнесу стоило бы выдумать его для того, чтобы избавиться от мелких конкурентов.

Директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Владимир Гимпельсон констатировал: «Кризис, по сути, разделил население на две части: первая – это преимущественно работники госсектора или крупного бизнеса, у них работа и зарплата существенно не изменились, вторая – все остальные, у которых трудности и с работой, и с зарплатой».

Таким образом, можно смело сказать, что пандемия подтолкнула нас, и без того утоптанной дорожке, к завершению построения государственно-корпоративного капитализма, когда малому бизнесу разрешается существовать лишь в тех сферах, где нет интереса «акул». Был, скажем, пестрый рынок услуг такси, потом на него вышли «Яндекс», Uber, «Сбер» и, как в той притче, «покрыли все стадо» – мелкие таксопарки существуют, но практически все их машины окрашены в ливреи собирающих дань гигантов.

Так же пестр сейчас рынок парикмахерских услуг, но как только построители «экосистем» решат создать «Яндекс.Стрижку» или «Сбер Бороду», они с их грандиозным административным и финансовым ресурсом легко смогут стать доминирующими игроками.

Первый локдаун

Очень жестким и, как теперь видится, неудачным было решение о локдауне – закрытии практически всех небольших предприятий в марте-апреле 2020 года. Жесткость состояла в том, что оставшимся без прибыли работодателям было предписано сохранить заработок своих сотрудников.

Во-первых, сбить рост числа заражений не удалось – коронавирус отступил позже, с началом отпусков добровольных, а не принудительных.

Во-вторых, часть ограничений оказалась лицемерной – скажем, нежно любимое мэрией Москвы строительство было приостановлено всего на неделю: пандемия пандемией, а прибыль по расписанию. Мигранты, составляющие основную массу низовых работников на стройке, как известно, селятся кучно – и легко передают свою микрофлору согражданам, занятым в службах доставки. Вот вам и одна из причин апрельского разгула пандемии.

В-третьих, компенсационные меры для бизнеса оказались половинчатыми, если не «четвертичными». Перечень пострадавших отраслей оказался не полным, субсидия составила лишь минимальную зарплату (12 130 рублей в месяц за апрель и май) – все остальное было переложено на плечи бизнеса, и без того хронически стоящего перед государством в позе пьющего оленя. Кстати, даже перечисленные деньги не покрывали расходы даже на сотрудников «на минималке» – ведь с этих зарплат надо было платить взносы в социальные фонды и доход на налоги.

В Европе за исключением Швеции и Белоруссии локдауны были еще более жесткими, но они сопровождались куда более масштабной поддержкой бизнеса плюс прямой раздачей денег населению (у нас «повезло» только семьям с детьми).

Просели не все

Нам пытаются внушить, что мы победили Европу, что по итогам 2020 года Россия торжествовала победу: падение ВВП составило 3,1% против 3,5% в среднем по миру и 9,9%, например, в Великобритании. Увы, в этих цифрах есть известное лукавство: на 3,1% мы просели исключительно в рублях. Между тем среднегодовой курс рубля в 2020 году упал с 64,7 руб./$ до 72,1 руб./$ – на 11,4%! Еще немного девальвировать – и можно было бы вообще, ничего больше не делая, показать народу «рост экономики».

А вот при подсчете ВВП в универсальных долларах же ситуация куда печальнее: 1,48 трлн против 1,69 трлн годом ранее, падение на 14%. Примерно такую же динамику, вопреки ухищрениям Росстата, демонстрировала стоимость продуктов питания до прямого вмешательства государства и установления мягкого, (а где-то, как с сахаром, и жесткого) контроля цен.

Разумеется, в определенных сферах был рост. В России не закрывали крупные заводы – и они смогли перехватить часть экспортных контрактов у зарубежных конкурентов. В России бурным цветом расцвела фармацевтическая промышленность, причем активно дорожали даже лекарства, вообще не имеющие отношения к коронавирусу. Отдельно радовали и продолжают радовать своих хозяев производители масок, перчаток и антисептических спреев – не зря, например, московская мэрия предусмотрительно купила профильные предприятия.

Состояние большинства лидеров списка российского Forbes во время пандемии выросло. На фоне падения ВВП – что в рублях, что в долларах – это означает, что простые граждане обеднели еще сильнее. А моратория на рост тарифов ЖКХ никто при этом не наложил: платежки с новыми цифрами уже начали поступать гражданам. Что ж, в правительстве любят повторять остроумную мантру «Люди – новая нефть».

Второй локдаун

На словах у нас «были приняты беспрецедентные меры». Вот только таковыми они кажутся лишь правительству – на «земле», в реальном бизнесе все гораздо печальнее. На пафосном Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) в начале июня 2021 года ярким контрастом общему благодушию прозвучало мнение общественного омбудсмена в сфере малого и среднего бизнеса Анастасии Татуловой (сеть кафе «АндерСон»), которая назвала московские и федеральные меры по поддержке предпринимательства «совершенно недостаточными»: «Меня выкосили две новости: вчера предпринимателя Дмитрия Богданова посадили в СИЗО, а в Москве тарифы на вывоз мусора подняли в пять раз. А на форуме красивые мужчины говорят, что у малого бизнеса все будет хорошо. <…> Каждое телодвижение государства усложняет работу бизнесменов. Налоговые платежи, пошлины и штрафы растут, снижение взносов – только на бумаге. Это вынуждает бизнес уходить в тень: если ты «серый» – тебя не трогают, как только платишь налоги – приходят все кому не лень. <…> У нас тотальный кризис доверия власти и бизнеса: вы на нас плюете, а мы вас ненавидим».

В новый период коронакризиса, когда ограничения наложили в основном на рестораторов, большие заведения, в частности фудкорты, вообще оказались без всякой помощи. Да и помощью эти меры назвать нельзя: то, что сейчас дает правительство, даже 1% убытков не покроет, полагает защитник прав бизнеса. При этом нам не предъявили ни одного исследования, согласно которому предприятия общепита действительно являются главными источниками передачи вируса; с точки зрения здравого смысла легко предположить, что они сильно уступают как транспорту, так и обычным офисным рабочим местам.

Не только коронавирус

Малый и средний бизнес только во время первой волны потерял 1,1 млн рабочих мест, тогда как в крупных компаниях сокращений практически не было. Глава Счетной палаты Алексей Кудрин в ноябре 2020 года был настроен весьма мрачно: «Я согласен со сложным положением малого и среднего бизнеса. Предполагается, что треть его с учетом второй волны может остановиться. Может быть, это даже минимум».

«Остановиться» – это такое специальное слово, оставляющее надежду на то, что остановившееся можно запустить снова. К сожалению, в большинстве случаев это не так. Трудно перезапуститься, когда твой бизнес, например, сносят экскаваторами.

Уроки пандемии показали, что, когда российские регионы по какой-то причине получают минимальную самостоятельность решений, склонны ориентироваться на Москву. А ведь почти все, что делает столичный градоначальник с первых дней своего правления, направлено на уничтожение малого бизнеса в пользу крупного.

На первом же объезде, доставшегося в управление города, Собянина возмутили киоски и заборы.

С заборами справиться не удалось, киоски оказались послабее: часть исчезла сразу, часть «незаконных» строений убрали во время «ночей длинных ковшей», не особо глядя на наличие документов у жертв стремления к красоте. Шумная торговая Москва превратилась в подобие Петербурга времен Павла I – эти люди ухитрились зачистить даже непокорный Арбат. Одновременно принимались законы, ограничивающие нестационарную торговлю в правах сильнее, чем скопинского маньяка. Сейчас производитель продуктов питания фактически не может продать собственную продукцию в обход торговых сетей. Разъездная торговля с автолавок долгое время была просто запрещена, а теперь, вернувшись, она зарегулирована страшно, до мелочей – и, например, минимальный срок действия договора на размещение мобильных объектов розничной торговли составляет пять лет. Вы серьезно думаете, что владелец маленькой фермы может планировать на пять лет вперед в условиях, когда вы же ежегодно меняете законы? Кроме того, закон до сих пор фактически запрещает размещение нестационарных объектов торговли в городах с населением свыше 100 тыс. человек, то есть в основной кормовой базе «Пятерочек» и «Магнитов».

Примерно такой же удар был нанесен по «колхозным» рынкам, которые мутировали в респектабельные торговые центры, куда случайному огороднику уже не прорваться. В выигрыше, предсказуемо, – федеральные торговые сети.

К сожалению, этот «ценный опыт» постепенно перенимают и другие регионы, порой вынужденно – из-за упомянутых изменений федерального законодательства. И сейчас, в период пандемии, малой торговле очень сложно конкурировать с «большими формами» – любой небольшой магазин можно безостановочно штрафовать за «нарушение социальной дистанции» и десятки других нарушений. А в условиях оказания государственной помощи часто важным условием значится как раз отсутствие претензий со стороны контрольных органов.

И, наконец, очень неприятно выглядит московское – и далее со всеми остановками – перекладывание усилий по вакцинации населения, опять же, на работодателей. Акционеров и директоров, по сути, принуждают быть «злыми следователями», давить на людей, увольнять их только потому, что те по каким-то причинам хотели бы отказаться от прививки. Здесь не место рассуждать об эффективности вакцин, но тащить людей в медпункты – это точно не функция работодателя.

Не только минусы

Конечно, как и любой кризис, нынешний имеет и положительные стороны.

Некоторые меры правительственной поддержки объявлены не только на время ограничений, но и «навсегда» (увы, с нашей скоростью налоговых изменений это слово нельзя употреблять без кавычек). Заметно сокращены страховые взносы для малых предприятий, особенно «вкусные» льготы получил IT-бизнес. Многие важные государственные услуги для бизнеса переведены на дистанционный режим. Сделан первый робкий шаг навстречу прогрессивной налоговой системе. Заметно улучшена поддержка семей с детьми. Все это случилось бы и без коронавируса, но пандемия ускорила реформы.

Со своей стороны предприниматели получили веский повод повысить эффективность бизнес-моделей, пересмотреть бизнес-процессы, оценить стабильность своих ИП, АО и ООО. Это, конечно, слабое утешение для тех, кто не прошел проверку пандемией, но опыт подсказывает, что после каждого крупного кризиса бизнес начинает работать лучше, умнее, надежнее.

Равнее, чем другие

Надо понимать, что бизнес в России, мягко говоря, не однороден. Его можно разделить на три большие группы:

1. Корпорации (Ростех, Росатом и т.д.) и компании со значительной частью государственного капитала («Газпром», «Роснефть», Сбербанк и т.д.), а также их частные «дочки». Прямой выход на чиновников, преимущественные права при распределении помощи, отдельный доступ к бюджетному финансированию.

2. Крупные холдинги олигархов (это старое слово вполне уместно, так как хозяева крупнейших предприятий обладают значительной политической силой в регионах своего присутствия). Налаженные связи с контролирующими органами, уничтожение конкуренции, крупные госзаказы.

3. Тот малый бизнес, о котором все неусыпно заботятся, – дает работу многим миллионам людей, вносит скромный вклад в ВВП и нескромный – в карманы контролирующих чиновников. Отдельно здесь надо упомянуть о странном регуляторном подходе к индивидуальным предпринимателям. Вплоть до нынешнего года минимальные фиксированные взносы для них по необъяснимым причинам росли существенно быстрее инфляции (а в 2013 году выросли вообще в 2 раза, из-за чего работу свернули 367 тыс. человек). Лишь коронавирус приостановил этот процесс: в 2021 году ставки остались на прежнем уровне. При этом ИП обеспечивают работой 9,4% занятых россиян – это стратегически важный элемент экономики.

ОБЩЕСТВЕННЫЙ ОМБУДСМЕН В СФЕРЕ МАЛОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА
АНАСТАСИЯ ТАТУЛОВА. ФОТО: АЛЕКСЕЙ ДРУЖИНИН/ТАСС

Периодически власть наносит удары и по представителям двух первых групп (ЮКОС, «Спецстрой»), но к этому приводят какие-то совсем уж чрезвычайные обстоятельства и происходит это крайне редко. В целом же государственно-олигархическая машина работает слаженно, по принципу «своим – все, остальным – закон».

Поэтому, к сожалению, честный легальный бизнес при нынешних правилах игры является скорее исключением, чем правилом. Россия, которую мы вроде бы хотели построить, меняя социализм на капитализм, в представлении участников митингов 1991 года выглядела примерно так:

– Бизнесмен, он же предприниматель, – это человек, который очень много и тяжело работает, создавая нужные людям продукты или услуги. Когда ему удается отладить бизнес-процессы, он, безусловно, может вести жизнь рантье – заслужил.

– Успешный человек – тот, которому хватает денег на еду, медицину, отдых и, который при этом спокойно засыпает, не опасаясь ни бандитов, ни налоговиков, ни силовиков. Такой человек может быть и рядовым специалистом высокой квалификации, и государственным служащим любого звена, и крупным предпринимателем.

– Уважения заслуживает любой легальный труд, работа на благо общества.

– Мошенничество не пользуется социальной поддержкой: люди вычеркивают из круга своего общения зарабатывающих нечестным путем.

А что получилось тридцать лет спустя?

– Отношение к предпринимателям в обществе резко отрицательное, а сами они вынуждены на каждом шагу, кто по мелочи, а кто и нет, обманывать и государство, и клиентов.

– Успешный человек – уже не бандит, но все еще почти обязательно имеющий хорошую «крышу» – иначе его успех находится под серьезной угрозой.

– Уважение к труду полностью отсутствует, телеканалы и реклама пропагандируют легкий заработок без какой-либо пользы для общества.

– В обществе взращена абсолютная толерантность к мелкому мошеннику; человек, обманувший государство, зачастую считается героем.

Таким образом, корень многих нынешних проблем лежит не только в сиюминутных решениях правительства, но и в долгосрочных идеологических установках, которые никак не способствуют вольному предпринимательству и открытой конкуренции.

* * *

А может быть, они нам и не нужны? Может быть, капиталистический эксперимент нужно считать проваленным и возвращаться к плановой экономике? Есть подозрение, что, если вынести такой вопрос на референдум, большинство проголосовало бы «за».

Но это значило бы, что тридцать лет потрачено напрасно.

Сергей Андижанов


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.

Государственному сектору – все, другим — закон

 

В 2020 году в Российской Федерации закрылось в два,3 раза больше компаний, чем раскрылось

Государственному сектору – все, другим — закон

Центр макроэкономического изучения и короткосрочного прогнозирования резюмирует: в 2020 году в Российской Федерации закрылось в два,3 раза больше компаний, чем раскрылось. Это самое плохое соотношение за восемнадцать лет. Окончили свою деятельность 549 тыс. компаний, большая часть убраны из списка организаций по решению регистратора либо в силу несостоятельности. Уж вот вправду: если б коронавирусной инфекции не было, большому бизнесу стоило бы придумать его с той целью, чтоб избавиться от маленьких соперников.

Руководитель Центра трудовых исследовательских работ НИУ ВШЭ Владимир Гимпельсон резюмировал: «Кризис, на самом деле, поделил население на две части: 1-ая – это в большей степени сотрудники государственного сектора либо большого бизнеса, у них работа и заработная плата значительно не поменялись, 2-ая – все другие, у каких сложности и с работой, и с заработной платой».

В итоге, можно смело сообщить, что эпидемия подтолкнула нас, и без того утоптанной дорожке, к окончанию построения государственно-корпоративного капитализма, когда малому бизнесу разрешается существовать только в тех сферах, где нет интереса «акул». Был, сообщим, пестрый рынок услуг такси, позже на него вышли Yandex, Uber, «Сбер» и, как в той сказке, «покрыли все стадо» – маленькие таксопарки есть, но фактически все их машинки покрашены в ливреи собирающих дань великанов.

Так же пестр на данный момент рынок парикмахерских услуг, но как построители «экологических систем» решат сделать «Yandex.Стрижку» либо «Сбер Бороду», они с их потрясающим административным и денежным ресурсом просто смогут стать господствующими игроками.

1-ый локдаун

Чрезвычайно твердым и, как сейчас видится, плохим было решение о локдауне – закрытии фактически всех маленьких компаний в марте-апреле 2020 года. Твердость состояла в том, что оставшимся без дохода работодателям было предписано сохранить доход собственных служащих.

Во-1-х, сбить увеличение количества заражений не получилось – коронавирусная инфекция отступил позднее, с началом отпусков добровольческих, но не принудительных.

Во-2-х, часть ограничений оказалась криводушной – сообщим, лаского любимое администрацией города Москва стройку было временно прекращено всего на неделю: эпидемия сильной эпидемией, а прибыль по расписанию. Переселенцы, которые составляют главную массу низовых сотрудников на строительству, как понятно, селятся кучно – и просто передают свою микрофлору соотечественникам, занятым в службах доставки. Вот для вас и одна из обстоятельств апрельского разгула сильной эпидемии.

В-3-х, компенсационные меры для коммерции оказались половинчатыми, если не «четвертичными». Список пострадавших отраслей оказался не полным, дотация составила только минимальную заработную плату (12 130 рублей за месяц за апрель и май) – все другое было переложено на плечи бизнеса, и без того хронически стоящего перед страной в позе пьющего оленя. К слову, даже перечисленные средства не покрывали траты даже на служащих «на минималке» – ведь с этих заработных плат было надо платить платежи в соцфонды и доход на налоговые платежи.

В Европе кроме Швеции и Республики Белоруссия локдауны были еще больше твердыми, но они сопровождались куда больше масштабной поддержкой бизнеса плюс прямой раздачей средств жителям (у нас «посчастливилось» лишь семьям с детками).

Просели не все

Нам пробуют внушить, что мы одолели Европу, что по результатам 2020 года Российская Федерация торжествовала победу: снижение валового внутреннего продукта составило 3,1 % против три с половиной процента в среднем по миру и 9,9 %, к примеру, в Англии. Как досадно бы это не звучало, в этих цифрах есть популярное лукавство: на 3,1 % мы просели только в рублях. При этом среднегодовой стоимость российской валюты в 2020 году свалился с 64,7 руб./$ до 72,1 руб./$ – на 11,4 %! Еще незначительно девальвировать – и можно было бы в принципе, ничего больше не делая, продемонстрировать народу «экономический рост».

А вот при подсчете ВВП в всепригодных долларах же положение дел куда печальнее: 1,48 трлн против 1,69 трлн год назад, падение на четырнадцать процентов. Приблизительно аналогичную динамику, наперекор ухищрениям службы госстатистики, показывала цена продовольствия до прямого воздействия страны и установления мягенького, (а кое-где, как с сахаром, и твердого) контроля цен.

Очевидно, в определенных сферах был рост. В Российской Федерации не закрывали большие фабрики – и они сумели забрать часть экспортных договоров у заграничных соперников. В Российской Федерации бурным цветом расцвела лекарственная индустрия, при этом интенсивно повышались в цене даже медицинские препараты, в принципе не имеющие отношения к коронавирусной инфекции. Раздельно веселили и продолжают веселить собственных владельцев производители масок, перчаток и дезинфицирующих спреев – не напрасно, к примеру, столичная администрация города дальновидно купила специализированные компании.

Состояние большей части лидеров перечня российского Форбс во время сильной эпидемии подросло. В условиях снижения валового внутреннего продукта – что в рублях, что в долларах – это значит, что обыкновенные жители оскудели еще посильнее. А моратория на рост ставок ЖКХ никто при всем этом не наложил: платежки с новыми цифрами уже начали поступать гражданам. Что ж, в кабинете министров обожают повторять смышленую мантру «Люди – новая нефть».

2-ой локдаун

Словестно у нас «были приняты беспримерные меры». Вот лишь такими они кажутся только кабинету министров – на «земле», в настоящем бизнесе все еще печальнее. На пафосном Петербургском межгосударственном финансовом форуме (ПМЭФ) сначала июня 2021 года броским контрастом общему добродушию прозвучало мнение публичного уполномоченного в сфере среднего и малого бизнеса Анастасии Татуловой (сеть кафе «АндерСон»), назвавш?? московские и общегосударственные меры по поддержке коммерческой деятельности «совсем недостающими»: «Меня выкосили две новости: вчера бизнесмена Дмитрия Богданова посадили в СИЗО, а в столице России ставки на вывоз мусора подняли в 5 раз. А на форуме прекрасные мужчины сообщают, что у малого предпринимательства все будет отлично. <…> Каждое телодвижение страны усложняет работу предпринимателей. Налоговые платежи, ставки и штрафы вырастают, понижение платежей – лишь на бумаге. Это заставляет бизнес уходить в тень: если ты «сероватый» – тебя не трогают, как платишь налоговые платежи – приходят все кому не лень. <…> У нас полный кризис доверия коммерческих и властных структур: вы на нас плюете, а мы вас не можем терпеть».

В новый период коронакризиса, когда ограничения наложили в главном на рестораторов, огромные учреждения, в том числе фудкорты, в принципе оказались без всякой поддержки. Ну и помощью эти меры назвать нельзя: то, что на данный момент дает правительство, даже один процент потерь не покроет, считает заступник прав бизнеса. При всем этом нам не предъявили ни 1-го анализа, в соответствии с которым компании общественного питания вправду являются главными источниками передачи вируса; исходя из убеждений разумности просто представить, что они очень уступают как транспорту, так и обыденным офисным рабочим местам.

Не лишь коронавирусная инфекция

Компании малого и среднего бизнеса лишь во время первой волны растерял 1,1 млн рабочих мест, в то время как в больших компаниях сокращений фактически не было. Руководитель Счетной Палаты Алексей Кудрин в ноябре 2020 года был настроен очень темно: «Я согласен со трудным положением среднего и малого бизнеса. Подразумевается, что третья часть его с учетом 2-ой волны может тормознуть. Быть может, это даже минимум».

«Тормознуть» – это подобное особое слово, которое оставляет надежду на то, что остановившееся можно запустить опять. К несчастью, почти всегда это не так. Тяжело перезапуститься, когда твой бизнес, к примеру, сносят экскаваторами.

Уроки сильной эпидемии продемонстрировали, что, когда субъекты Российской Федерации по какой-то причине получают минимальную самостоятельность решений, склонны ориентироваться на Москву. А ведь практически все, что делает столичный глава города с первых дней собственного правления, направлено на ликвидирование малого предпринимательства в пользу большого.

На первом же объезде, который достался в управление города, Собянина возмутили киоски и заборы.

С заборами совладать не получилось, киоски оказались послабее: часть пропала сходу, часть «нелегальных» сооружений убрали во время «ночей длинных ковшей», не особо смотря на наличие документов у погибших рвения к красе. Гулкая торговая Москва перевоплотился в подобие Петербурга времен Павла I – эти люди умудрились зачистить даже непокорливый Арбат. Сразу принимались законы, которые ограничивают нестационарную торговлю в правах посильнее, чем скопинского маньяка. На данный момент производитель продовольствия практически не может реализовать свою продукцию в обход ритейлеров. Разъездная торговля с автолавок длительное время была просто запрещена, а сейчас, возвратившись, она зарегулирована жутко, до мелочей – и, к примеру, малый срок деяния контракта на расположение мобильных объектов розничной торговли составляет 5 лет. Вы серьезно считаете, что обладатель малеханькой фермы может планировать на 5 лет вперед в критериях, когда вы же раз в год меняете законы? А также, закон до настоящего времени практически воспрещает расположение нестационарных объектов торговли в городах с жителями более 100 тыс. человек, другими словами в главной кормовой базе «Пятерочек» и «Магнитов».

Приблизительно этот же атака была произведена по «колхозным» рынкам, которые подвергались мутации в солидные торговые центры, куда случайному огороднику уже не прорваться. В выигрыше, прогнозируемо, – общегосударственные супермаркеты.

К несчастью, данный «ценный опыт» равномерно перенимают и иные регионы, иногда вынужденно – из-за указанных изменений общегосударственного законодательства. И на данный момент, во время сильной эпидемии, малой торговле чрезвычайно трудно соперничать с «большими формами» – хоть какой маленький магазин можно безостановочно наказывать штрафом за «нарушение соцдистанции» и 10-ки остальных нарушений. А в критериях оказания поддержки от государства нередко принципиальным условием числится как раз отсутствие претензий со стороны контролирующих служб.

И, в конце концов, чрезвычайно неприятно смотрится московское – и дальше со всеми остановками – перекладывание сил по вакцинопрофилактики жителей, снова же, на работодателей. Владельцев акций и руководителей, на самом деле, заставляют быть «злыми следователями», давить на людей, освобождать от должности их лишь поэтому, что те по каким-то причинам желали бы отрешиться от прививки. Тут не место рассуждать об продуктивности вакцин, но тащить людей в медпункты – это точно не функция работодателя.

Не лишь минусы

Естественно, как и хоть какой кризис, сегодняшний имеет и положительные стороны.

Некоторые меры правительственной поддержки объявлены не лишь на время ограничений, да и «навечно» (как досадно бы это не звучало, с нашей скоростью налоговых изменений это слово нельзя употреблять без кавычек). Приметно сокращены страховые платежи для небольших компаний, в особенности «смачные» льготы получил IT-бизнес. Почти все принципиальные муниципальные услуги для коммерции переведены на удаленный формат. Изготовлен 1-ый застенчивый шаг навстречу прогрессивной налоговой системе. Приметно усовершенствована поддержка семей с детками. Все это произошло бы и без коронавирусной инфекции, но эпидемия убыстрила перемены.

Со собственной стороны бизнесмены получили весомый повод повысить продуктивность бизнес-моделей, осуществить пересмотр бизнес-процессы, оценить стабильность собственных ИП, АО и ООО. Это, естественно, слабенькое утешение для тех, кто не прошел проверку сильной эпидемией, но опыт дает подсказку, что после каждого большого кризиса бизнес начинает работать лучше, умнее, надежнее.

Равнее, чем остальные

Нужно осознавать, что бизнес в Российской Федерации, мягко говоря, не однороден. Его можно поделить на три огромные группы:

1. Компании (Ростех, Росатом и т.д.) и компании со существенной долей муниципального капитала («Газпром», «Роснефть», Сберегательный банк и т.д.), также их личные «дочки». Прямой выход на госслужащих, преимущественные права при распределении поддержки, некоторый доступ к экономному выделению денежных средств.

2. Большие холдинги крупных бизнесменов (это старенькое слово полностью уместно, в связи с тем, что собственники одних из самых крупных компаний владеют существенной политической силой в регионах собственного пребывания). Налаженные связи с надзорными ведомствами, ликвидирование конкурентной борьбы, большие госзаказы.

3. Тот небольшой бизнес, о котором все неусыпно хлопочут, – дает работу почти всем миллионам людей, заносит умеренный вклад в валовый внутренний продукт и нескромный – в карманы держащих под контролем госслужащих. Раздельно тут нужно упомянуть о необычном регуляторном подходе к личным бизнесменам. Вплоть до сегодняшнего года малые фиксированные платежи для них по не поддающимся объяснению причинам росли значительно резвее повышения общего уровня цен (а в 2013 году выросли в принципе в два раза, из-за чего работу свернули 367 тыс. человек). Только коронавирусная инфекция остановил данный процесс: в 2021 году ставки остались на том же самом уровне. При всем этом ИП обеспечивают работой 9,4 % занятых граждан России – это особо значимый элемент экономики.

ПУБЛИЧНЫЙ УПОЛНОМОЧЕННЫЙ В СФЕРЕ СРЕДНЕГО И МАЛОГО БИЗНЕСА
АНАСТАСИЯ ТАТУЛОВА. ФОТО: АЛЕКСЕЙ ДРУЖИНИН/СМИ

Временами власть атакует и по представителям 2-ух первых групп (ЮКОС, «Спецстрой»), но к данному приводят какие-то совершенно уж экстренные обстоятельства и случается это очень изредка. В общем же государственно-олигархическая машинка работает организованно, по принципу «своим – все, другим – закон».

Потому, к несчастью, добросовестный законный бизнес при сегодняшних правилах игры является быстрее исключением, чем правилом. Российская Федерация, которую мы как бы желали выстроить, меняя социализм на капитализм, в представлении участвующих митингов 1991 года смотрелась приблизительно так:

– Предприниматель, он же бизнесмен, – это человек, который чрезвычайно много и трудно работает, создавая нужные людям товары либо услуги. Когда ему удается отладить бизнес-процессы, он, непременно, может вести жизнь рантье – заслужил.

– Удачный человек – тот, которому хватает средств на питание, здравоохранение, отдых и, который при всем этом расслабленно засыпает, не боясь ни преступников, ни налоговиков, ни сотрудников правоохранительных органов. Этот человек быть может и рядовым спецом высочайшей квалификации, и муниципальным служащим хоть какого звена, и большим бизнесменом.

– Почтения заслуживает хоть какой законный труд, работа на пользу общества.

– Мошенничество не пользуется социальной поддержкой: люди вычеркивают из круга собственного общения зарабатывающих нечестным методом.

А что вышло 30 лет спустя?

– Отношение к бизнесменам в обществе резко отрицательное, а сами они обязаны на каждом шагу, кто по мелочи, а кто и нет, накалывать и правительство, и клиентов.

– Удачный человек – уже не преступник, но все еще практически непременно имеющий неплохую «крышу» – по другому его фуррор располагается под суровой угрозой.

– Почтение к труду всецело отсутствует, телевизионные каналы и реклама пропагандируют легкий доход без какой-нибудь полезности для общества.

– В обществе взращена безусловная толерантность к маленькому жулику; человек, который обманул правительство, часто считается героем.

В итоге, корень почти всех сегодняшних вопросов лежит не лишь в сиюминутных решениях кабинета министров, да и в длительных идейных установках, которые никак не содействуют свободному предпринимательству и открытой конкурентной борьбы.

* * *

А быть может, они нам и не необходимы? Быть может, капиталистический опыт необходимо считать проваленным и ворачиваться к плановой экономике? Есть подозрение, что, если вынести этот вопрос на голосование, большая часть отдало свои голоса бы «за».

Однако это значило бы, что 30 лет израсходовано зря.

Сергей Андижанов