Лермонтову не понравился «Первый хлеб»

Михаил Юрьевич рассказал о «распоясавшихся» российских театрах, репертуар которых угрожает национальной безопасности

Лермонтову не понравился «Первый хлеб»

«Прощай, немытая Россия,/Страна рабов, страна господ…» Строки из нетленного стихотворения как-то сами собой всплывают в памяти, когда читаешь свеженькое заявление потомка и полного тезки поэта Михаила Юрьевича Лермонтова о том, что наши театры совсем распоясались и пора бы их проверять «на соответствие недавно утвержденной «Стратегии нацбезопасности».

Поводом для инициативы главы Общественного совета Минкульта стала нашумевшая постановка «Первый хлеб» в «Современнике», текст которой уже и так подредактировали после обвинений в неуважении к защитникам отечества и русофобских настроениях. Михаилу Юрьевичу этого кажется мало. Он решил на всякий пожарный проверить репертуар остальных российских театров — поискать там крамолу. Детали обсудят на следующем заседании Общественного совета. Вполне вероятно, что к тому моменту театральные страсти поулягутся, но послевкусие останется — как от классического Лермонтова, который пишет о стране рабов и господ: других за пару столетий так и не народилось. Ну не можем мы иначе: хлебом не корми — дай что-то да запретить…

Причем любят у нас выкинуть что-нибудь эдакое как раз на летних каникулах, видимо, от скуки. Самые абсурдные инициативы рождаются именно жаркими московскими вечерами. Так и вижу: Михаил Юрьевич думал о судьбах России, листал «Стратегию национальной безопасности» и придумал: взять и запретить! «Информационно-психологические диверсии и «вестернизация» культуры усиливают угрозу утраты Российской Федерацией своего культурного суверенитета. Участились попытки фальсификации российской и мировой истории, искажения исторической правды и уничтожения исторической памяти, разжигания межнациональных и межконфессиональных конфликтов, ослабления государствообразующего народа», — говорится в документе. Написано так по-государственному, что при желании в любой постановке можно углядеть все вышеперечисленные опасности.

Начать проверку рекомендуем с классики. Например, с «Евгения Онегина», где при желании можно найти «вестернизацию». Можно полистать «Грозу» или «Горе от ума» — тут вообще что ни строчка, то гроза-угроза. Ну и далее перейти к самому Лермонтову, который, кстати, не просто так попал на Кавказ, а за стихотворение «Смерть поэта». А «Героя нашего времени» долго не выпускали в печать, и неизвестно, увидел бы роман свет, если бы не критик Белинский. Своего героя поэт назвал изначально Пичорин, решив тем самым увековечить живописную реку Кавказа (река Пичора впадает в озеро Палеостома, где любил бывать писатель), однако как раз там располагался полк армейской пехоты. А не попахивает ли тут разглашением военных секретов и государственной изменой, задумались цензоры. Белинский предложил Лермонтову поменять фамилию героя, и роман таки удалось выпустить. Ключевое слово в этом историческом экскурсе «удалось».

ФОТО: АЛЕКСЕЙ МЕРИНОВ

А судьи кто? — вспоминается вопрос из другой классики. Михаил Лермонтов, тот, что наш современник, например, в другом скандальном спектакле «Чудесный грузин» никаких «угроз» не видит. Более — весь кипиш вокруг проверки театров начался на заседании с участием худрука МХАТа Эдуарда Боякова и его зама Захара Прилепина. «Дискуссия», как заметил наш корреспондент на месте, была настолько же правдоподобной, как картонное дерево на сцене или бутафорская еда из папье-маше. Участники сего заседания договорились до того, что пора бы законодательно «запретить использовать русские культурные ценности в пошлых спектаклях». Правда, постановкой «Чудесный грузин», наделавшей не меньше шума, чем «Первый хлеб», минкультовские ревизорро довольны. Хотя, казалось бы, в спектакле немало спорных моментов: а не восхваляет ли он терроризм, революцию, экспроприацию и косвенно тоталитарный режим? (Самое страшное — Ольгу Бузову с ее эпизодической ролью куртизанки — оставим за скобками.)

«Это было бы смешно, когда бы не было так грустно» — снова вспомним Лермонтова. Не жизнь, а сплошной хайп на повестке дня. Хайп, возникающий на фоне хайпа и хайпом погоняемый. Один эпизод другого зажигательней. Вот вам еще один — с Лермонтовым в роли гоголевского ревизора. Можно долго ерничать вокруг трагикомедии с элементами фарса под названием «Общественный совет при Минкультуры», но представьте, что этот странный орган (не имеющий сегодня реальной власти и использованный некогда Мединским, чтобы прикрывать свои непопулярные решения) получит действенный административный ресурс? Все равно что запустить в театр обезьяну с гранатой. Хорошо хоть министр культуры Ольга Любимова успокоила: «Цензура в нашей стране недопустима в соответствии с конституцией». Отлегло. До поры до времени.

Мария Москвичева


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.

Лермонтову не приглянулся «1-ый хлеб»

 

Михаил Юрьевич сообщил о «распоясавшихся» российских театрах, репертуар которых грозит государственной безопасности

Лермонтову не приглянулся «1-ый хлеб»

«Прощай, немытая Российская Федерация,/Государство рабов, государство господ…» Строчки из вечного стихотворения как-то сами собой всплывают в памяти, когда читаешь свеженькое заявление потомка и полного тезки поэта Михаила Юрьевича Лермонтова про то, что наши театры совершенно распоясались и пора бы их инспектировать «на соответствие не так давно утвержденной «Тактики национальной безопасности».

Причиной для начинания главы Публичного совета Министерства культуры стала нашумевшая постановка «1-ый хлеб» в «Современнике», текст которой уже и так подредактировали после обвинений в неуважении к заступникам отечества и антироссийских настроениях. Михаилу Юрьевичу этого кажется не много. Он решил на всякий пожарный провести проверку репертуар других российских театров — выискать там крамолу. Детали обговорят на ближайшем совещании Публичного совета. Полностью возможно, что в то время театральные страсти поулягутся, но послевкусие остается — как от традиционного Лермонтова, который пишет о стране рабов и господ: остальных за пару веков так и не народилось. Ну не можем мы по другому: хлебом не корми — дай что-то да запретить…

При этом обожают у нас выбросить чего-нибудть этакое как раз на летних каникулах, вероятно, от скукотищи. Самые нелепые начинания появляются конкретно горячими московскими вечерами. Так и вижу: Михаил Юрьевич думал о судьбах Рф, листал «Стратегию государственной безопасности» и выдумал: взять и запретить! «Информационно-психические диверсионной операции и «вестернизация» культуры усиливают угрозу потери Россией собственного культурного независимости. Участились попытки подделки российской и мировой истории, преломления исторической правды и ликвидации исторической памяти, разжигания межнациональных и межконфессиональных конфронтаций, ослабления государствообразующего народа», — сообщается в документе. Написано так по-муниципальному, что при желании в хоть какой постановке можно усмотреть все перечисленные выше угрозы.

Начать проверку советуем с классики. К примеру, с «Евгения Онегина», где при желании можно найти «вестернизацию». Можно полистать «Грозу» либо «Горе от разума» — здесь в принципе что ни строка, то гроза-угроза. Ну и дальше перейти к самому Лермонтову, который, к слову, не попросту так попал на Кавказ, а за стихотворение «Погибель поэта». А «Героя нашего времени» длительно не выпускали в печать, и непонятно, увидел бы роман свет, если б не критик Белинский. Собственного героя поэт назвал вначале Пичорин, решив тем увековечить живописную реку Кавказа (река Пичора впадает в озеро Палеостома, где обожал бывать писатель), но как раз там размещался полк армейской пехоты. Но не пахнет ли здесь обнародованием военных секретов и гос изменой, задумались цензоры. Белинский предложил Лермонтову поменять фамилию героя, и роман таки получилось выпустить. Ключевое слово в данном историческом экскурсе «получилось».

ФОТО: АЛЕКСЕЙ МЕРИНОВ

А судьи кто? — вспоминается вопрос из иной классики. Михаил Лермонтов, тот, что наш современник, к примеру, в другом резонансном спектакле «Расчудесный грузин» никаких «угроз» не видит. Больше — весь кипиш вокруг проверки театров начался на совещании с участием художественного руководителя МХАТа Эдуарда Боякова и его зама Захара Прилепина. «Полемика», как увидел наш журналист на месте, была так же правдоподобной, как картонное дерево на сцене либо бутафорская пища из папье-маше. Участники этого совещания условились до того, что пора бы на уровне закона «запретить применять российские культурные ценности в пошлых спектаклях». При этом, постановкой «Расчудесный грузин», которая наделала не меньше шума, чем «1-ый хлеб», минкультовские ревизорро довольны. Однако, казалось бы, в спектакле много неоднозначных моментов: но не восхваляет ли он терроризм, революцию, экспроприацию и в некоторой степени авторитарный режим? (Самое ужасное — Ольгу Бузову с её эпизодической ролью куртизанки — оставим за скобками.)

«Это было бы забавно, когда бы не было так обидно» — опять вспомним Лермонтова. Не жизнь, а сплошной хайп на повестке дня. Хайп, который возникает в условиях хайпа и хайпом погоняемый. Один эпизод другого зажигательней. Вот для вас очередной — с Лермонтовым в роли гоголевского ревизора. Можно длительно ерничать вокруг трагикомедии с элементами фарса под заглавием «Публичный совет при Министерства культуры», но представьте, что данный необычный орган (не имеющий сейчас настоящей власти и использованный некогда Мединским, чтоб прикрывать свои малоизвестные решения) получит действующий административный ресурс? Все равно что запустить в театр мортышку с гранатой. Отлично хоть глава министерства культуры Ольга Любимова успокоила: «Цензура в нашему государству неприемлима в согласовании с конституцией». Отлегло. До поры до времени.

Мария Москвичева