Обыденные люди, рядовая пыточная в Ангарске

Создатели. Так обозначают заключенных, которые по распоряжению силовиков насилуют и истязают остальных. 

Слева от строения стоит бетонный забор. На нем нарисованы далматинец, белые лебеди, Бемби и дельфины. Электронный звонок на входе играет Джо Дассена, вот эту: et si tu n'existais pas. Высочайшие неловкие ступени ведут на 2-ой этаж. Длиннющий коридор, с одной стороны которого мелкие кабинетики с прозрачными дверями и перегородками, с иной — обыденные двери среднего учреждения. В конце коридора вправо вход в огромную комнату, которая напоминает школьный класс, в ней стоят столы и стулья в три ряда и есть возвышение для педагога. Чистота вокруг безупречная. Тишь тоже. Осторожные занавесочки на окнах.

В данный класс на данный момент приведут человека по кличке Лапа. Имя его мне на данный момент непонятно, тут все друг дружку называют кличками. Лапа — разраб, так уклончиво и культурно в системе общегосударственной службы выполнения наказаний обозначают людей из числа заключенных, которые по распоряжению оперативных служащих пытают и истязают остальных таковых же заключенных — для острастки, покорности и, основное, для выбивания подходящих следствию показаний. Те, из кого эти показания выбивают, называют разрабов больше емким и маленьким слово — гадьё. По крайней мере, тут, в СИЗО-6 города Ангарска Иркутской области.

Очную ставку с Лапой ждут бывший арестант ИК-15 Женя Юрченко, который был признан первым пострадавшим по делу об истязаниях и злоупотреблении должностными обязанностями, его юрист Каринна Москаленко и мы с Петром Курьяновым, профессионалом фонда «В защиту прав заключенных» (внесен в список некоммерческих компаний, которые выполняют функцию иноагента), — как представители легитимных интересов гражданина Юрченко.

На интернет-ресурсе ГУФСИН про СИЗО-6 написано чрезвычайно тепло: «Самый юный СИЗО Иркутской области организован в декабре 2006 года. Режимные корпуса отвечают европейским правилам содержания заключенных. Любая камера вооружена душевой кабиной с прохладной и горячей водой, также системой вентиляции. Заключенным предоставляют платные услуги прачечная и парикмахерская. Можно заказать изготовление и доставку еды в камеру».

Про то, что в некоторых камерах, как говорят бывшие сидельцы, пытают, нежный веб-сайт не рассказывает ничего. Не гласит он и про то, что пытают сидельцев, обычно, под звучную музыку, чтоб заглушить клики.

Мы вот все почему-либо полагаем, что издевательства — это когда испанский сапожок либо, если по-современному, — когда пакет на голову и дышать не дают, но уголовный кодекс описывает издевательства как «причинение физических либо моральных страданий с целью заставления к даче показаний либо другим действиям, противоречащим воле человека».

Издевательства в виде обычных избиений — руками по лицу, палками по телу и пяткам — есть на протяжении нескольких лет в почти всех СИЗО и колониях Рф, работники, по большей части, и пытками их не считают, относят к воспитательному моменту, но 

этого размаха, как тут, в Иркутской области, таковых нахальных масштабных насилия с преобладающим сексуальным насилием, с растаптыванием всего людского и вытаскиванием из глубин и потемок замшелых сознаний всего зверя пожалуй что еще нигде не было.

Я думаю, основная цель этих пыток — получение подходящих следствию показаний по расследованию о масштабных кавардаках 9–11 апреля 2020 года в исправительной колонии номер 15 города Ангарска. Основной путь — через унижение человека, ликвидирование его уверенности в себе, через полный слом личности. Лишь физической болью этого не достигнуть, потому в ход идет самое низкое, болезненное, патологическое и, вприбавок, самое зазорное исходя из убеждений блатной культуры — насильные сексапильные деяния и подобные же насильные сексапильные утехи, участники которых — лишь мужчины.

ИЗ МОЕГО БЕСЕДЫ С С.М., БЫВШИМ ЗАКЛЮЧЕННЫМ ИК-15. ПРИЗНАН ПОСТРАДАВШИМ ПО СТАТЬЕ 132 Ч. 2 П. «А» (НАСИЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯХ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА):

«…Меня раздели донага, завели в санузел, сбрили волосы и брови. Пару раз переодевали в платьице, делали парик из мочалки, скрученным канатиком привязывали его к голове, — и так я выходил, согнувшись, как повелели, под 90 градусов к земле, на утреннюю проверку — это видели и докторы, и корпусной работник, и работники спецотдела — и никто не реагировал. Платьице — из сероватой свисавшей футболки огромного размера, я был без штанов, сверху топик наподобие лифчика, изготовленный из майки, вставлялись туда стаканчики из-под картофельного пюре, будто бы у меня груди, еще мне нарисовали тени, щеки розовые и ногти покрасили пастой из ручки. В санузел принуждали ходить как девченок, говоря: вы ходите не поссать, а посикать, потому делайте лишь сидя. Меня принудили запихивать для себя в заднепроходное отверстие туго скрученную в рулон бумагу, запаянную в целлофановый пакет. Все это не залазило, текла кровь, голова начинала кружиться, а они стояли и смотрели, крича матом: давай, сука, давай, запихивай, пидор, засовывай для себя в жопу, не засунешь — запинаем туда бутылку полуторалитровую. Я запихнул, позже вынул эту шпулю, и они отстали. Я был по пояс нагой со спущенными брюками, а они одетые. Это были создатели Нос и Курбат.

Вечером мы все вместе ложились в данной же камере спать.

Сетовать? Кому? Все всё знали, наши клики были слышны на два этажа, а за стенкой была дежурная комната служащих, они просто не направляли внимания.

Мы могли, в принципе, оказать сопротивление, но результаты могли быть намного ужаснее. Поддержки нам было ожидать неоткуда, и фортуны не видать.

От меня ничего не добивались — это был просто глумеж, унижения и изымательства со стороны администрации и осужденных».

…Вернусь в СИЗО-6 к очной ставке Юрченко с Лапой и её причинам.

В апреле 2020 года Женя Юрченко попал в самую гущу событий — масштабные кавардаки заключенных, которые сделали ИК-15 популярной на всю государство. 10 апреля вечером всех без разбору уложили на плацу омоновцы, за ранее полив ледяной водой из пожарной машинки (температура в Ангарске в тот вечер была +1 по Цельсию), с них содрали одежку — конкретно содрали, скачком с каждого, подбегая к лежащим людям сзаду, так что на форменных куртках от этих рывков отлетали пуговицы, на брюках и трусах взрывались резинки, человек оставался всецело нагим, руки заматывали скотчем за спиной, а беснующиеся на поводках собаки добавляли к данному кошмару огоньку и зверского азарта — цапали лежащих ничком за тапочки.

«Темень. Силы спецназначения светит фонариками на лежащих нагих людей. Полная путаница. Светошумовые гранаты и помповые ружья. Аврал. Война. Все взрывается, стреляют. Щиты идут. Не понимаешь, что случается. Все озверели».

И лай собаки вперемешку с человечьим матом.

И полыхающая в нескольких местах промка (промышленная зона колонии).

Позже их забросили в автомобили для перевозки заключённых и развезли по СИЗО: «Ты весь в крови. Нагой. Избитый. Взади за спину у тебя руки смотаны. Лежишь в принципе убитый в хламину, на тебя штабелями закидывают других заключенных пачками».

В СИЗО-6 Юрченко находился чуток больше 2-ух месяцев, практически до самого освобождения в июне 2020 года, каждый день, как он ведает, подвергаясь побоям и изымательствам. Его клали на пол и отбивали дубинками спину, руки, глумились, пинали, крутили «вертушки» — это когда лупят в лицо с ноги, с поворотом. 

Усердствовали вырубить — на языке разрабов называлось «потушить» — и чрезвычайно веселились, если удавалось:

«Когда человек сознание теряет, его будто бы трясет, скручивает его всецело, все тело. Вот они там смеются над этим, угорают…»

Не отставали от разрабов и некоторые работники:

«По радио включают на все СИЗО «Василиса чрезвычайно любит развлекаться», прям такая песня. Василь Василич входит в камеру с киянкой или с пластмассовой трубой пропиленовой метра полтора. И лупит — или ей, или киянкой. Ставит к стене меня и гласит: «Ну на данный момент будем тебя воспитывать». Лупит по первой булке [ягодице] и гласит: «Вооот, приемлимо, 1-ая пошла». Переворачивает её иной стороной, бьёт по 2-ой, а позже плашмя: «А вот это, — гласит, — закрепить нужно». Ну и со всей силы…

Работники, которые вместе с ним, держат тебя за руки, когда он «закрепляет».

Опознание и очную ставку проводит сотрудник следственных органов Никита Семенов, до крайности разлюбезный высочайший юноша с темными маленькими волосами ежиком и круглыми очами. В СИЗО-6 Никита ориентируется сильно отлично, по-свойски здоровается с работниками за руку — можно увидеть, что бывал тут ни один раз. Меня, естественно, незначительно поражает, что расследование беспримерного дела о масштабных пытках в учреждениях ФСИН по Иркутской области доверено следователю, знакомому с работниками СИЗО, кого-либо из которых, может быть, придется завлекать к уголовному наказанию, — но в природе есть много не поддающегося объяснению — и я гоню это удивление прочь. Много позднее я узнаю от пострадавших, что работники, присутствовавш?? при пытках, сейчас находятся как сотрудники тюремного ведомства на очных ставках и процессуальных действиях по делам об этих самых пытках — и никто из них еще не был отстранен, невзирая на обращения адвокатов и пострадавших…

Приводят 3-х мужчин в темных арестантских робах, двое постарше, один помоложе. Женя сразу опознает Лапу в юном парне, начинается очная ставка. Лапу зовут Жан — как он мне сообщил, в честь дедушки-эстонца. Теория Ломброзо разбивается о Жана всецело: это чрезвычайно красивый юноша, который похож на какого-то французского артиста, а из наших, наверное, на Дмитрия Дюжева, до крайности разлюбезный, размеренный, с красивым румянцем на щеках. Он сильно отлично развит на физическом уровне, реальный качок, небольшой слабый Юрченко недалеко от Лапой — как Буратино недалеко от Карабасом. Я обращаю внимание на противоестественно большие, которые устрашают кулаки Жана — позже выясняется, что это от специально закачанного в кулаки вазелина.

После каждого вопроса следователя Лапа чуток приподнимается на стуле, подается вперед и спрашивает:

— Я могу отвечать?

И, получив разрешение, отвечает…

После каждого нашего вопроса он так же приподнимается на стуле и так же спрашивает следователя:

— Я могу отвечать?

Позже, в конце очной ставки, не читая, подмахивает протокол, спрашивает, конечно же, разрешения и уходит…

Юрченко он, естественно, не знает, в каптерке, где Юрченко пытали, и близко не был, пыткам не помогал, зато слышал от остальных знающих людей, что Юрченко — лицо отрицательной направленности, поддерживает криминальную субкультуру, совершал масштабные кавардаки (так и гласит), принял участие в поджогах и мятежах, а его, Жана, клеветает, так как желает уйти от уголовного наказания… В которой-то момент он даже спрашивает у Юрченко картинно:

— Какой вы преследуете интерес, оговаривая меня?

Судя по допросу Юрченко, это он, красивый Лапа, воспринимал активнейшее участие в пытке Евгения Юрченко током — примастыривал Женину руку ремнями и веревками к стальной вешалке, чтоб рука была плотнее к железу — для заземления, видел, как его товарищи по пыточным делам клали тряпку, очень попшиканную водой, Супруге на гениталии, услужливо подавал им провод с обнаженным концом и смотрел, ухмыляясь и матерясь, на Женины муки и корчи.

— Мне прислоняли провод 4 раза, я 4 раза обоссался — всякий раз, когда подносили… до этот степени боль, будто бы тебе зубы выбивают, плоскогубцами как будто вживую вырывают…

вот подобное чувство было. Вжжж, задело, тряхануло, он убрал, снова — вжжж — задело, тряхануло, убрал. Яичка просто отваливаются, взрываются. Тряпка там почернела, ты видишь, как она искрит, когда проводят… лупит так, что у тебя все органы выходят в животик…

— Я могу отвечать? — спрашивает Лапа снова и сообщает про то, что Юрченко увидел его из окна на прогулке, возненавидел — и вот так мстит, короче, лжет и клеветает.

— Из какого окна, — вдруг взрывается Женя, — из какого окна, мы же целыми днями посиживали на кортах в камере, вы же нас так и посадили, там стена через полуметра, ничего не видно…

Каринна, юрист, гласит Лапе:

— Для вас понятно, что вы имеете право на помощь защитника и нуждаетесь ли вы в ней?

— Я могу отвечать? — спрашивает Лапа.

И, получив разрешение:

— Я не совершал никаких действий, не нуждаюсь в адвокатах.

— Мы так и сообразили, — отвечает Каринна.

Женя ведает, как в окаянной каптерке второго этажа СИЗО-6 его и еще четырех Лапа с дружками избивали половой доской-пятидесяткой:

«Встаешь на лавочку раком, и вот этой пятидесяткой тебя со всего размаху! Их там четыре стоит, и каждый по очереди. 1-го раза хватает, ты далее просто не выдерживаешь, ты падаешь».

В данной каптерке на очах у привязанного к вешалке Юрченко иной ублюдок, Анис, засовывал круглую палку в заднепроходное отверстие по очереди двум связанным заключенным, раскачивал её, приговаривая «Ну что, нравится тебе?» — а те плакали и кричали от боли, унижения и невозможности ответить.

Р. Н., единственный из девятнадцати обвиняемых по расследованию о масштабных кавардаках, который был признан пострадавшим по статье 132 ч. 2 п. «а» (насильные действиях сексуального характера). Видео опрос защитника Светланы Яшиной.

Р. Н: …Ко мне подошел Жан Лапа, приспустив брюки, достал член и произнес мне: «Соси». Я произнес: «Чего вы творите, пацаны?» Естественно, у меня не было сил сопротивляться. Он снова гласит: «На, соси», начал мне в лицо тыкать, задевать мое лицо. Ну и хихикать при всем этом. Позже отошел куда-то. Следом подошел Вова Шлём, так же приспустил брюки, тоже достал. «Давай, — гласит. — Да хорошо, чего ты? Один раз, — гласит,— пососи». Ну я начал убирать лицо, отводить. У Вовы повсевременно была палка в руке древесная, он лупил меня ей…

…Анис угодие перчатки и гласит: «На данный момент будем телефон находить». Я говорю: «Да нет никакого телефона».

Меня уронили на табуретку. При всем этом лупили палкой по голове. Сняли мне брюки. Анис залез в заднепроходное отверстие, мне больно было.

После этого они там похихикали меж собой. Я угодие брюки, немножко отполз вбок — я не мог уже даже встать на ноги, мне отбили пятки. Все они равно продолжали лупить и хихикать. После этого снова через некоторый период подошли Шлём Вова вместе с Анисом, схватили меня, также уронили на табуретку пузом, на коленях я стоял, сняли с меня брюки. Сзаду данный Жан Лапа подошел. Я сообразил, чего они желают сделать, — начал вроде бы сопротивляться незначительно. Однако не вышло. Всё лупили, лупили, повсевременно лупили — без остановки. Ну я начал: «Пацаны, чего вы творите!» — ну со слезами, естественно. Просил, умолял, чтоб не делали. Позже я ощутил, что он мне в заднепроходное отверстие запихнул собственный член, начал меня насиловать.

Я сумел вырваться, стукнул Лапу дважды по лицу кулаком. Оборотился к тем, кто меня держал, — желал на них наброситься. Однако меня стукнули в голову палкой снова с данной силой, что я вроде бы немножко потерялся. Однако все равно кинулся на Вову, схватил его за шейку. Свалился там на пол и душил его. Желал задушить, чтоб закончилось это хоть как-то. После этого я снова ощутил удары, удары, удары, удары. Увидел — нога какая-то в лицо мне летит. И я… ну растерял сознание».

На момент истязаний Р. Н. было 20 два года.

Еще в каптерке постоянно была открыта дверь, на время пыток её завешивали простыней, и стояла красного цвета колонка, так именуемый бумбокс, в которую вставлялась флешка с какой-то мощной клубной музыкой, под нее и пытали. Во всех камерах с 6 утра до 9 вечера работало радио, его нельзя было выключать, но там музыка была иная — типа «Катюши» либо «На поле танки грохотали»…

Могло ли происходившее быть личной инициативой некоторых низовых служащих, без ведома руководителя следственного изолятора и администрации Управления Федеральной службы исполнения наказаний? Можно ли было, работая в вооруженном учреждении, где регулирован каждый шаг и вздох, не знать о творившемся? Неуж-то никто никогда не вознегодовал, не отодвинул простыню на входе в каптерку, не заглянул туда, не испугался? И вот все эти милые, улыбчивые дамы — контролеры на входе, проводящие личный досмотр, — неуж-то ни одна из них ничего не подозревала?

ИЗ МОЕГО БЕСЕДЫ С Д. И. ПРИЗНАН ПОСТРАДАВШИМ ПО СТАТЬЕ 132 Ч. 2 П. «А» (НАСИЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯХ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА):

«…Добивались, чтоб я сообщил, где на промке хранились общелагерные груза (нелегально пронесенные в исправительное заведение зарядки, телефоны, дрожжи, гашиш, sim-карты и пр. — В. И.). Лупили полуторалитровой бутылкой с водой, засунутой в рукав. Я ничего не знал, сообщал, что в голову придет, лишь чтоб закончили лупить. Всю мою писанину они отдавали оперативникам, не утаивая, что соединены с ними…

За то, что мы не пели песни, в которой-то момент нас перевели в 421-ю камеру. Там были и распечатанные, и написанные рукой листочки с текстом песен, их необходимо было учить. Тех, кто плохо учил, лупили ногами и руками. Песни были подобные: гимн Рф, «Пуговка», «Опера» и про СИЗО-1. В самый 1-ый день закинули в камеру, избили, связали простынями ноги, руки связали за спиной и повесили на вешалку вниз животиком, и на спину 20-литровый бак с водой. Позже меня сняли и принуждали брать в рот, сосать, говорили: откажешься — мы тебя сожгем, а все спишем на разрыв сердца. Потащили к розетке, один конец шнура в розетку, 2-ой прислоняли к руке. Остались следы от ожогов. Я орал. Работники открывали глазки, наблюдали, что нас лупят, и смеялись. И докторы это видели.

…В 127-й камере меня сбили с ног, связали, наносили удары в различные области тела. После чего запихали в заднепроходное отверстие веник, обмотанный красной липкой лентой и обернутый в целлофан, смазывали его шампунем. Я писал им все, что желали, только бы не лупили.

Отчет по камере я был должен делать в женском роде, называясь именованием мертвой исполнительницы, вот так:

— Я, Жанна Фриске, дежурная по камере, сдаю отчет: гражданин руководитель, в камере 421 столько-то человек. Нарушения содержания и режима не допущено.

Я позже ночью рыдал от обиды выше, чем от боли».

…Подписывали все и всё, что повелели. Часто не читая. Клеветали себя, соседей по камере, остальных людей, которые знакомы и незнакомых — всех, кого приказывали, лишь чтоб закончились издевательства и мучения.

Наверняка, это ужаснее, чем в фашистском застенке, — там постоянно остается надежда, что подоспеют какие-нибудь партизаны, выручат. Тут — надежды нет в принципе. Ты в собственной стране, в учреждении, который действует от имени страны.

У тебя нет никакой возможности сказать на волю про то, что случается, к тебе пробует пробиться юрист — тебе велят писать от него отказ и брать защитника по назначению следствия — того самого, которое тем или иным образом разрешило издевательства. Ты приходишь для дачи показаний — избитый, серо-буро-малинового цвета, в кровоподтеках и струпьях, на ногах у тебя башмаки различные — казалось бы, скажи следователю, что с тобой делают, — но ты не сообщишь, так как в коридоре тебя подстерегли создатели и припугнули новыми пытками, если проговоришься. И ни один сотрудник следственных органов никогда — никогда! — не спросил ни у 1-го избитого, а что с вами, кто вас избил и почему у вас различные башмаки? Ни один сотрудник следственных органов, ни один прокурор по контролю не полюбопытствовал, почему люди на дачу показаний приходят в кровавых подтеках. Поразительно, этим никогда не полюбопытствовал ни один доктор системы ФСИН в Иркутске.

Выходит вот что: одни мужчины, сообразно своим садистическим фантазиям и уму, пытают остальных. Делают они это в интересах третьим, от которых всецело зависят. Подобное чувство, что найти правду и выяснить правду никто не стремится, цель другая — приладить показания к уже сконструированной следствием истории. Читаешь обвинительное заключение — и диву даешься: выходит, что в самой обыкновенной колонии прямо под носом у служащих существовал отлично законспирированный отряд заговорщиков, который неописуемым образом всего за три месяца (группа, по мнению обвинения, действовала с декабря 2019-го по апрель 2020-го) подчинил для себя целую скопление людей неустановленных лиц из числа заключенных. И это в учреждении ФСИН, где можно угодить в ШИЗО за незастегнутую пуговицу, где много внедренных информаторов, куча служащих и, казалось бы, безусловная, полная власть над заключенными.

И вот для вас умопомрачительная по лукавству общая картина: одни сотрудники следственных органов СУ СК по Иркутской области поручают-требуют-требуют (поставьте хоть какой глагол) от силовиков колонии добыть хоть каким методом свидетельские показания в отношении определенных лиц (ну не сами же сотрудники оперативных подразделений решают, какие показания необходимо получить, в самом-то деле, а если сами, то, выходит, ФСИН крутит процессуальным комитетом, так, что ли?), а остальные сотрудники следственных органов такого же СУ СК расследуют дело об издевательствах заключенных в связи с выбиванием этих самых показаний.

И подобное число самых различных людей вовлечено в эти деяния — и те, кто конкретно насиловал и пытал, и те, кого принуждали глядеть на это и ожидать в страхе собственной очереди, и те, кто знал, но молчал, и те, кто науськивал одних людей на остальных, — что выходит какой-то оргиастический клубок, в каком уже нереально найти, кто правонарушитель, а кто его охранник — так человек в погонах встает на одну доску с человеком с наколотыми эполетами на плечах…

***

Роскошная холеная рука с безупречным маникюром конфискует мой паспорт — лица дамы я не вижу, оно за зеркальным стеклом, — выдает ключи от ящичка, в который необходимо убрать телефон и фотоаппарат, гласит что-то разлюбезное, возможно, улыбается. Я снова в СИЗО-6: 2-ой день продолжается очная ставка с Лапой.

Общественник Петр Курьянов:

— А что у вас с правой рукою, почему она так опухла?

Вопрос снимается следователем.

Общественник Петр Курьянов:

— Понятно ли для вас о наличии так именуемых разрабов, «гадья» из числа заключенных?

Вопрос снимается.

Общественник Петр Курьянов:

— С кем из замначальников, силовиков, служащих режимного отдела вы общались либо были на личном приеме в СИЗО-6?

Вопрос снимается.

Отводятся все вопросы, тем или иным образом связанные с отношениями Лапы и служащих СИЗО.

В один момент раскрывается дверь и входит неприметная малая дама с волосами цвета мыши и какими-то ведомостями в руках и, ни на кого не обращая внимания, направляется к Лапе со словами:

— А, ты тут. А я ищу.

Сотрудник следственных органов Никита никак на это не реагирует, а мы не осознаем, что в принципе случается и кто это может позволить какой-то тетке в халатике зайти в комнату, где проходит очная ставка.

И вдруг Женя взволнованно гласит: итак вот же, это она, это магазинщица! Она приносила ведомости, в которых меня принуждали на её очах расписываться за товары, которые позже гадьё это забирало. Она же знает все про это, там у них в каптерке целый шкаф стоял, набитый нашими конфетами…

Сотрудник следственных органов ничего не гласит. Тетка, получив Лапину подпись, растворяется за дверью, даже не взглянув на Женю и не сказав ни слова…

А далее, в самом конце этого дня, все в том же СИЗО-6 сотрудник следственных органов Семенов завлекает поначалу Петра Курьянова, а позже и меня в один из некоторых кабинетиков в коридоре, а дежурный работник запирает дверь кабинетика снаружи на ключ и отказывается её открывать. 

Последнее, что я вижу, обернувшись, — белое как мел лицо Жени Юрченко: он остается один в коридоре, в соответствии с которым только-только вывели Лапу…

В кабинетике нас поджидает юноша с прекрасным, но не запоминающимся лицом — оказывается, это капитан Корнев, управляющий процессуальной группы, которые занимаются делом об издевательствах и сексуальном насилии. Семенов снимает все на камеру, Корнев рассказывает, что допрашивает нас в качестве очевидцев по статье за обнародование данных подготовительного расследования, Петя стучит кулаком в дверь, требуя защитника, я отказываюсь говорить что бы то ни было, беру 51-ю статью Конституции, которая разрешает не давать против себя показаний. Капитан гнет свое, задает вопросы, не получает ответов, старший лейтенант управляется с камерой. Черт возьми, думаю я, капитан, лейтенант, для чего вы это делаете, мы же должны быть вместе, заодно, мы же помогаем для вас проводить расследование тяжело расследуемое преступление… За окном с бетонного забора на меня глядят дивный олененок Бемби и радостный далматинец.

Через 30 минут шоу капитана Корнева и старшего лейтенанта Семенова завершается, от подписи отказываюсь. По команде капитана работник снаружи отпирает дверь.

Все снова тихо, разлюбезно и до крайности обходительно.

На последующий день капитан Корнев издает постановление об отводе Петра Курьянова и Виктории Ивлевой в качестве уполномоченных лиц пострадавшего Юрченко, так как мы были им допрошены как очевидцы, — это этот все почаще и почаще встречающийся нечистоплотный следовательский финт для удаления из дела людей, которые следователю не нравятся. Закон, правда, сообщает, что представителем пострадавшего не может стать человек, который ДО ЭТОГО — перед тем, как он стал представителем, но не позже — был допрошен по данному делу, но капитану это не принципиально. Не принципиально ему и то, что никаких подписок о неразглашении с нас никто не брал…

Вот 6 вопросов из постановления следователя Семенова, публикация которых в наших с Петром социальных сетях так возмутила капитана Корнева:

1. Имеются ли у ФИО травмами, также и в области половых органов, заднепроходного отверстия?

Если да, то может быть ли их образование:

2. При внедрении в заднепроходное отверстие рукояти веника?

3. При внедрении в заднепроходное отверстие рукояти швабры, полового члена?

4. При внедрении в заднепроходное отверстие пластмассовой бутылки, скрученной бумаги, обмотанной в целофан?

5. При внедрении в заднепроходное отверстие шарикового дезодоранта?

6. При внедрении в заднепроходное отверстие бутылки из-под соуса, засыпания в заднепроходное отверстие острого перца, острого соуса?

С. Г., ПРИЗНАН ПОСТРАДАВШИМ ПО СТАТЬЕ 132 Ч. 2 П. «А» (НАСИЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯХ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА). ИЗ ОПРОСА ЗАЩИТНИКА ЮЛИИ ЧВАНОВОЙ:

«В итоге нас в камере было 11 человек. На полу лежали матрасы, размером камера была приблизительно 20 квадратных метров… Кто-то из осужденных связал мне руки и ноги, как я сообразил, простыней. Потом меня подняли и повесили не вешалку. Я висел лицом вниз, и руки у меня были за спиной, на голову натянули шапку и шерстяным носком затыкали рот. В камере был включен телек на маленькую громкость, и работники СИЗО слышали наши клики. Потом Т. взял бутылку размером 200 мл от соуса «Чили Mirimex» и стал засовывать её мне в задний проход, делая поступательные движения. От этих действий я испытывал непередаваемую боль. Потом на меня «повесили» Ш. И на него поставили 20 литровый бак, заполненный водой. Я больше не мог вытерпеть и стал очень орать, после этого меня сняли с вешалки и положили на пол».

Неописуемо — мимо ходили местные мед сотрудники, которые даже при осмотрах не видели никаких травм, а когда все-же прозревали и видели, то обрисовывали их так поверхностно, что при следующих судебно-мед экспертизах опираться на эти описания было нереально…

На данный момент процессуальный комитет расследует два дела, которые связаны с событиями в ангарской колонии в апреле 2020 года. По первому делу — о масштабных кавардаках — обвинение предьявлено девятнадцати мужчинам, только один из которых сразу признан пострадавшим и по иному делу — об издевательствах, однако истязали их практически всех.

Всего пострадавшими по расследованию о пытках на данный момент признаны семнадцать заключенных ИК-15. В их числе почему-либо нет Хумайда Хайдаева, которого, к примеру, не один раз кидали с высоты роста об пол, которому связывали руки и ноги простынями, разламывали пальцы, распинали меж шконками, держали в таком положении несколько ночей, так что избитые руки и ноги опухали, становились черно-голубыми, переломанные на ногах пальцы стали сгнивать. Лицо Хайдаева покрыли маской (тряпкой) на четверо суток, на 5-ый содрали маску вместе с кожей, сломали челюсть, прижигали кипятильником плечо и руку через ложку… (Информацию о состоянии здоровья Хайдаева получены от родных и защитника «Комитета против пыток».)

За 8 месяцев расследования следствие не много продвинулось в поиске виноватых: в деле об издевательствах как и раньше нет ни 1-го однако бы подозреваемого.

Люди, о которых я тут пишу, попали в места заключения за свои криминальные действия, и ФСИН — просто муниципальная структура, которая исполняет наказание, определенное судом. Однако cуд не приговаривал ни 1-го из них к средневековому избиению киянками либо к изнасилованию и пропусканию тока через тело. Вот конкретно потому во всемкоторый произошел с этими мужчинами в колонии и СИЗО, я обвиняю ФСИН — не на пустом же месте возбудилось дело об издевательствах и сексуальном насилии.

Я обвиняю ФСИН в бездушии, безразличии и беспощадности.

Я обвиняю ФСИН в разработке безнравственной атмосферы стукачества и ужаса.

За недавний период в самых различных средства массовой информации возникло много публикаций об издевательствах за сеткой.

И это не мы, репортеры, столковались.

Это вы пытаете.

Сухой остаток

Дело об издевательствах, вероятнее всего, в принципе бы никогда не было возбуждено, если б не фонд «В защиту прав заключенных» и личное вмешательство в судьбу Евгения Юрченко Уполномоченной по гражданским правам Россия Татьяны Николаевны Москальковой.

Руководитель следственного изолятора-1 уволен. Руководитель следственного изолятора-6 стал руководителем ИК-15. Ни один работник службы исполнения наказаний не отстранен от работы на время следствия по расследованию о пытках. Создатели как и раньше прогуливаются по коридорам СИЗО. Полковник Сагалаков, при котором происходили все описанные выше действия, как и раньше управляет работой УФСИН по Иркутской области. Невзирая на все обращения к А.И. Бастрыкину, дело об издевательствах в СИЗО Иркутской области так и не взято на контроль ГСУ СК России. Разраб Жан по кличке Лапа, твердо вставший, как считают администрации ИК-15 и судьи Ангарского городского суда А.М Лозовского, на путь исправления, был освобожден условно-раньше срока в июле 2021 года.


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.