Отшахтёрили

Почему затопленные шахты российского Донбасса продолжают оставаться кормушкой для чиновников

Отшахтёрили

30 лет назад в России началась так называемая реструктуризация угольной промышленности. В её рамках предполагалось ликвидировать убыточные шахты, тем самым решить социальные и экологические проблемы шахтёрских территорий. Официально госпрограмма реструктуризации уже завершена, однако проблемы по-прежнему не решены. В том числе, видимо, и потому, что «шахтёрская тема» остаётся хорошей возможностью для освоения бюджетных средств.

Словосочетание «реструктуризация угольной промышленности» привезли в Москву в начале 90-х советники из МВФ. По сути, речь шла о принудительном массовом закрытии угольных шахт. К слову сказать, к тому времени они уже были частными предприятиями, хотя и с госучастием. В рамках приватизации шахтёры получили акции, но, забрав у них работу и собственность, государство пообещало горнякам различные льготы. Они если и появились, то оказались мизерными. В результате бывшие шахтёрские городки и посёлки влачат жалкое существование.

От шахтёров – к олигархам

Главным очагом «реструктуризации» стал российский Донбасс. Сейчас под Донбассом обычно понимают «отдельные районы Луганской и Донецкой областей». Но в советские времена этот промышленный регион включал в себя западную часть Ростовской области с городами Шахты, Новошахтинск, Гуково, Красный Сулин и Белая Калитва. На территории Украины уголь добывают по сей день, даже несмотря на вооружённый конфликт. А вот на российской стороне градообразующая отрасль была почти полностью ликвидирована в течение 90-х. Впрочем, всё не так однозначно. В ходе реструктуризации были определены перспективные с экономической точки зрения шахты. Поступили с ними просто. Больше половины акций таких предприятий государство оставило себе, а затем продало олигархам. По такому пути пошёл в первую очередь Кузбасс, где теперь добывается больше половины российского угля. Во время своего губернаторства Аман Тулеев нашёл угольным предприятиям «эффективных собственников». Теперь в списке крупнейших представителей отрасли там фигурирует СУЭК Андрея Мельниченко (8-е место в российском списке Forbes) и шахты, подконтрольные группе «Евраз» Романа Абрамовича (12-е место в российском списке Forbes). Судя по всему, именно под такие предприятия и писалась нынешняя программа развития угольной промышленности с бюджетом более 5 трлн рублей. В Ростовской области власти тоже попытались привлечь в разрушенную угольную отрасль инвесторов, но вышло как-то не очень.

В последние годы отраслью интересовались в основном украинские угольные магнаты. К примеру, две закрытые шахты через сомнительные фирмы контролировал бывший глава госкомпании «Украинтерэнерго» Владимир Зиневич. По слухам, российские предприятия могли понадобиться ему, чтобы легализовать уголь, добытый на территории ЛНР и ДНР. Также с 2012 года три живые шахты в Ростовской области контролировали структуры украинского миллиардера Рината Ахметова. Всё это время они пытались поставлять уголь на Украину, но что-то не получалось. Теперь Ахметов ищет покупателя для этих активов. Если не найдёт, то проблемы безработных шахтёров опять придётся решать за счёт российского бюджета.

Госпомощь как кормушка

На финансирование только социальных проектов по реструктуризации шахт к 2006 году было потрачено около триллиона рублей. Однако госденьги оказались размазаны по шахтёрским посёлкам и общей унылой картины почти не изменили. В последние годы бюджетные вливания в социалку бывших шахтёрских территорий по программе реструктуризации заметно сократились, но обслуживающие их структуры свои аппетиты сохранили. Вот, например, ФГБУ «Соцуголь», созданное при Минэнерго в 1997 году специально для реализации социальных проектов, публикует финансовый план на 2021 год. Учреждение закупит товары и услуги на 14,7 млн рублей. При этом только персонал, который обеспечивает эти закупки, получит зарплат на 34,7 миллиона.

Есть при Минэнерго ещё одна структура – Государственное учреждение по вопросам реорганизации и ликвидации шахт и резервов (ГУРШ). Раньше именно через него оплачивались проекты и работы по ликвидации угольных предприятий, теперь же, когда лишние шахты затоплены, ГУРШ финансирует переселение шахтёров из ветхого жилья. Согласно финансовому плану учреждение в этом году должно закупить товаров и услуг на 25 млн, при этом расходы на персонал составят 83,8 миллиона. Конечно, это крохи по сравнению с теми деньгами, которые были правдами и неправдами освоены во время активной фазы закрытия шахт. Но получается, что ответственным товарищам до сих пор невыгодно решать проблемы бывших шахтёров до конца. Ведь пока из казны течёт ручеек денег, из него всегда можно отхлебнуть.

Шахты затопили с выгодой

Мы нашли непубликовавшийся приказ Минпромэнерго № 177 от 27 июля 2006 года. В нём перечислены направления расходов на реструктуризацию угольной промышленности. Из документа явствует, что исполнители просто не успевали осваивать выделенные на уничтожение шахт миллиарды, в связи с этим в некоторые годы финансирование прекращалось. И история эта вовсе не про лень и нерасторопность на местах. Количество шахт снижалось, сотни тысяч тонн оборудования вывозилось на металлолом. Здания тоже разбирались на кирпичи, и этот стройматериал продавался местному населению. Ушлые ликвидаторы умудрялись делать деньги даже на отработанной угольной породе, которая подлежала рекультивации. Её использовали для засыпки ям на дорогах в шахтёрских посёлках. Понятно, что спущенные из Москвы деньги, за которые надо было отчитываться, для такой ликвидации были не нужны. Причастные к этому процессу и без того смогли набить себе карманы.

В ходе их деятельности практически ничего не осталось от производственной инфраструктуры сложившейся вокруг шахт: железнодорожные подъездные пути, трубопроводы, электросети, склады и мастерские. Теперь малый бизнес пытается что-то делать на этих руинах, а ведь были готовые «технопарки», которые могли бы дать людям работу.

Политический уголь

Остающийся острым шахтёрский вопрос выгоден и политикам. Вот что вспоминает Георгий Краснянский, входивший в 90-е в руководство «Росугля»: «Мы считали, что, закрыв угольные предприятия, Запад хочет обесточить Россию. Это было, конечно, заблуждением. Я думаю, они стремились прежде всего обеспечить стабильность политической системы, они понимали, что шахтёры – это та сила, которая может снести любой режим и уже доказала это в 1989–1991 годах».

Действительно, именно шахтёры выступили в 90-е основной силой протеста. Так что недаром в их среде гуляет версия, что затоплением шахт столица отомстила строптивым шахтёрам. И, судя по тому, что в украинском Донбассе движущей силой также стали «доведённые до отчаяния» горняки, пассионарность их никуда не делась. Учитывают ли это российские власти?

Как бы то ни было, тема реструктуризации остаётся в политической повестке. Ни одни выборы не проходят без того, чтобы не звучали обещания «возродить шахты» и «обеспечить горнякам достойную жизнь». Живой пример: во время выборов в Госдуму в Ростовской области кандидаты наперебой обещали жителям шахтёрских районов золотые горы, как бы дико ни звучали эти посулы. Так, кандидат от «Справедливой России» привлёк избирателей невероятным планом превращения Донбасса в особую территорию, которая станет управляться непосредственно Владимиром Путиным, что гарантирует решение всех проблем. А победившая в итоге кандидатка от «Единой России» Екатерина Стенякина намекала, что ещё в 2012 году в программу реструктуризации был включён капремонт больниц и школ, однако деньги на это не выделяются, и она готова решить проблему. И хотя даже в «тучные нулевые» государство не нашло возможностей выполнить свои обязательства, данные в «лихие 90-е», избиратели поверили. Ведь так хочется верить, что нищете и страданиям когда-нибудь придёт конец.

Справка

Самый известный пример закрытия шахт относится к 80-м годам прошлого века. Тогдашний премьер Великобритании Маргарет Тэтчер решила реструктурировать неэффективную угольную промышленность, которая принадлежала государству. Шахтёрам за увольнение платили солидную компенсацию, была открыта программа переобучения. Кроме того, предпринимателям давали ссуды для организации рабочих мест на шахтёрских территориях. Затем оставшиеся шахты приватизировали, а угольным магнатам государство помогало сбывать топливо, оказывая давление на энергетические корпорации. Несмотря на все принятые меры, на шахтёрских территориях ещё долго был повышенный уровень безработицы. Российские власти словно бы действовали по британским лекалам. Но размер социальной поддержки оказался на порядок меньше, а вот помощь олигархам – вполне на уровне.

Глеб Майков


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.

Отшахтёрили

 

Почему затопленные шахты российского донецкого региона продолжают оставаться кормушкой для госслужащих

Отшахтёрили

30 годов назад в Российской Федерации началась так именуемая реструктуризация угольной индустрии. В её рамках подразумевалось устранить убыточные шахты, тем решить социальные и экологические трудности шахтёрских территорий. В официальном порядке государственная программа реструктуризации уже окончена, но трудности как и раньше не решены. Также, вероятно, и поэтому, что «шахтёрская тема» остаётся неплохой возможностью для освоения финансовых средств казны.

Словосочетание «реструктуризация угольной индустрии» привезли в Москву сначала девяностых консультанты из МВФ. На самом деле, разговор велся о принудительном массовом закрытии угольных шахт. К слову сообщить, к тому времени они уже были личными организациями, несмотря на то, что с государственным участием. В рамках приватизации шахтёры получили акции, но, забрав у них работу и собственность, правительство дало обещание горнякам разные льготы. Они если и возникли, то оказались маленькими. В итоге бывшие шахтёрские городки и посёлки влачат жалкое существование.

От шахтёров – к олигархам

Основным очагом «реструктуризации» стал российский Донецкий регион. На данный момент под Донецким регионом обычно соображают «некоторые районы Луганской и Донецкой областей». Однако во времена Советского Союза данный промышленный регион включал в себя западную часть Ростовской области с городами Шахты, Новошахтинск, Гуково, Красный Сулин и Белая Калитва. На территории Украины уголь добывают до настоящего времени, даже невзирая на вооружённый конфликт. А вот на российской стороне градообразующая ветвь была практически всецело ликвидирована в течение девяностых. Вообщем, всё не так совершенно точно. В процессе реструктуризации были определены многообещающие с финансовой точки зрения шахты. Поступили с ними просто. Более половины акций таковых компаний правительство оставило для себя, а потом продало олигархам. По такому пути пошёл прежде всего Кузбасс, где сейчас добывается больше половины российского угля. Во время собственного губернаторства Аман Тулеев нашёл угольным компаниям «действенных владельцев». Сейчас в перечне одних из самых крупных уполномоченных лиц сферы там бытует СУЭК Андрея Мельниченко (8-е место в российском перечне Форбс) и шахты, подконтрольные группе «Евраз» Романа Абрамовича (12-е место в российском перечне Форбс). Вероятнее всего, конкретно под подобные компании и писалась сегодняшняя программа развития угольной индустрии с бюджетом свыше 5 трлн рублей. В Ростовской области власти тоже попробовали привлечь в разрушенную угольную ветвь финансистов, но вышло как-то не чрезвычайно.

В последние несколько лет отраслью интересовались в главном украинские угольные магнаты. Например, две закрытые шахты через непонятные компании держал под контролем бывший руководитель государственной корпорации «Украинтерэнерго» Владимир Зиневич. По домыслам, российские компании могли пригодиться ему, чтоб узаконить уголь, добытый на местности Донецкой и Луганской народных республик. Кроме того с 2012 года три живы шахты в Ростовской области держали под контролем структуры украинского бизнесмена Рината Ахметова. Всё это время они пробовали поставлять уголь на Украину, но что-то не выходило. Сейчас Ахметов отыскивает клиента для этих активов. Если не найдёт, то трудности неработающих шахтёров снова придётся решать за счёт бюджета Российской Федерации.

Госпомощь как кормушка

На выделение денежных средств лишь соц проектов по реструктуризации шахт к 2006 году было израсходовано около триллиона рублей. Но госденьги оказались размазаны по шахтёрским посёлкам и общей невеселой картины практически не поменяли. В последние несколько лет экономные вливания в социальную сферу бывших шахтёрских территорий по программе реструктуризации приметно снизились, но обслуживающие их структуры свои аппетиты сохранили. Вот, к примеру, ФГБУ «Соцуголь», которое было создано при Министерство энергетики в 1997 году специально в целях выполнения соц проектов, размещает денежный план на 2021 год. Учреждение приобретёт продукты и услуги на 14,7 миллионов рублей. При всем этом лишь персонал, обеспечивающ?? эти закупки, получит заработных плат на 34,7 миллиона.

Есть при Министерство энергетики ещё одна структура – Государственное учреждение по вопросам преобразования и устранении шахт и запасов (ГУРШ). Ранее конкретно через него оплачивались проекты и работы по устранении угольных компаний, сейчас же, когда излишние шахты затоплены, ГУРШ обеспечивает необходимыми финансами переселение шахтёров из старого жилища. В соответствии с денежному плану учреждение в текущем году должно закупить продуктов и услуг на 25 млн, при всем этом траты на персонал составят 83,8 миллиона. Естественно, это крохи по соотношению с теми средствами, бывш?? правдами и неправдами освоены во время активной фазы закрытия шахт. Однако выходит, что ответственным товарищам до настоящего времени нерентабельно решать трудности бывших шахтёров до конца. Ведь пока из казны течёт ручеек средств, из него постоянно можно отхлебнуть.

Шахты затопили с выгодой

Мы обнаружили непубликовавшийся распоряжение Минпромэнерго № 177 от 27 июля 2006 года. В нём перечислены направления затрат на реструктуризацию угольной индустрии. Из документа явствует, что исполнители просто не успевали осваивать выделенные на ликвидирование шахт млрд, в связи с этим в некоторые годы выделение денежных средств прекращалось. И история эта совсем не про лень и нерасторопность на местах. Число шахт понижалось, сотни тысяч тонн оборудования вывозилось на металлолом. Строения тоже разбирались на кирпичи, и данный строительный материал продавался местному жителям. Ушлые ликвидаторы умудрялись делать средства даже на отработанной угольной породе, которая подлежала рекультивации. Её употребляли для засыпки ям на магистралях в шахтёрских посёлках. Ясно, что спущенные из города Москва средства, за которые было надо предоставлять отчеты, для этот устранении были не необходимы. Причастные к данному процессу и без того сумели набить для себя карманы.

В процессе их работе фактически ничего не осталось от производственной инфраструктурных объектов сложившейся вокруг шахт: жд подъездные пути, трубопроводы, электросети, склады и мастерские. Сейчас небольшой бизнес пробует что-то делать на этих руинах, а ведь были готовые «технопарки», которые могли бы дать людям работу.

Политический уголь

Остающийся острым шахтёрский вопрос выгоден и политикам. Вот что вспоминает Георгий Краснянский, входивший в девяностые в управление «Росугля»: «Мы думали, что, закрыв угольные компании, Запад желает обесточить Российскую Федерацию. Это было, естественно, заблуждением. Я считаю, они рвались сначала обеспечить стабильность политической системы, они соображали, что шахтёры – это та сила, которая может снести хоть какой режим и уже обосновала это в 1989–1991 годах».

Вправду, конкретно шахтёры выступили в девяностые главной силой протеста. Так что не зря в их рядах гуляет версия, что затоплением шахт столица отомстила супротивным шахтёрам. И, исходя из того, что в украинском Донецком регионе движущей силой также стали «доведённые до отчаяния» горняки, пассионарность их никуда не делась. Учитывают ли это властные структуры России?

Вроде бы то ни было, тема реструктуризации остаётся в политической повестке. Ни одни выборы не проходят без того, чтоб не звучали обещания «возродить шахты» и «обеспечить горнякам достойную жизнь». Жив пример: во время голосования в Государственную Думу в Ростовской области претенденты наперерыв обещали жителям шахтёрских районов золотые горы, вроде бы дико ни звучали эти посулы. Например, претендент от «Честной Рф» привлёк граждан неописуемым планом перевоплощения донецкого региона в необыкновенную территорию, которая станет управляться конкретно Владимиром Путиным, что гарантирует решение всех вопросов. А одержавшая победу в конечном итоге кандидатка от ЕР Екатерина Стенякина намекала, что ещё в 2012 году в программку реструктуризации был включён капитальный ремонт лечебных учреждений и школ, но средства на это не выделяются, и она готова найти решение задачи. И однако даже в «тучные нулевые» правительство не нашло возможностей выполнить свои обязанности, данные в «лихие девяностые», граждане поверили. Ведь так охото веровать, что бедности и страданиям когда-нибудь придёт конец.

Справка

Самый узнаваемый пример закрытия шахт относится к 80-м годам прошедшего века. Действовавший тогда глава кабмина Англии Маргарет Тэтчер решила реструктурировать малопродуктивную угольную индустрия, принадлежавш?? государству. Шахтёрам за увольнение платили внушительную возмещение, была открыта программа переобучения. А также, бизнесменам давали ссуды для организации рабочих мест на шахтёрских территориях. Потом оставшиеся шахты выкупили у государства, а угольным магнатам правительство помогало сбывать горючее, оказывая давление на энерго компании. Невзирая на все принятые меры, на шахтёрских территориях ещё длительно был завышенный процент безработного населения. Властные структуры России как будто бы действовали по английским лекалам. Однако размер соцпомощи оказался на порядок меньше, а вот помощь олигархам – полностью на уровне.

Глеб Майков