Как Мишустин преобразовал Белый дом в корпорацию

Показатели перестройки управленческого стиля в Администрации стали видимыми. По причине масштабной эпидемии и связанного с ней огромного размера «экстренных» финансовых мер наше внимание в последние несколько лет в главном было сконцентрировано на том, как правительство Михаила Мишустина реагирует на животрепещущие вызовы, и в наименьшей степени — на том, как изменяется Белый дом сам по для себя. Но, считает редактор отдела политики в сфере экономического развития Олег Сапожков, по прошествии 2-ух «ковидных» лет имеет смысл обернуться на то, какие изменения перетерпела в эти годы исполнительная власть, как она перевоплотился в корпорацию — и какие опасности и выгоды это несет в дальнейшем.

Рутинное наблюдение за жизнью Белого дома съедает перспективу — сейчас было online-совещание кабинета министров, вчера — подобное же заседание кабинета министров с руководителем, завтра премьер обсудит жизненно важное с соц блоком. Однако оглянешься обширнее — и ясно, что поменялось фактически все.

Белый дом времен «позднего Дмитрия Медведева» с рубежа 2021/2022 года вспоминается серией эпизодов нескончаемой борьбы органов снутри него и институтов вне за контроль над действиями — нередко тупиковой.

Сейчас нескончаемые полемики Минэкономразвития и ЦБ про то, кто должен обеспечить стране развитие экономики, споры про то, отраслевые учреждения либо Министерство финансов должны определять инвестполитику государственных организаций и государственных корпораций, перепихивание ответственности в междуведомственных конфликтах на сторону противника смотрятся ностальгическими деталями издавна пропавшего прошедшего — вообщем, то, что от сих пор нас фактически ничего не отделяет, присваивает картине несколько сюрреалистический колер.

Суть в том, что практически неприметно два года экстренной и иногда достаточно лихой на «старорежимный» взор антикризисной политики дали возможность Администрации достаточно круто перестроить свою систему управления. Сейчас она больше припоминает принятую в традиционных корпорациях структуру, ранее соответствующую лишь для более прогрессивных ведомств либо бизнеса. Да, Министерство финансов и при Дмитрии Медведеве, при котором, фактически, и был заложен фундамент проектного подхода в кабинете министров, был компанией; сам Белый дом — нет.

Фундамент важен, но глядят постоянно на здание полностью: у него сейчас есть стенки, его можно видеть.

Началось, естественно, с денег: надобность сначала 2020 года обусловиться с ресурсами для ответа на вызовы SARS-CoV-2 обусловила две волны консолидации финансовых средств казны, от которых не было защищено ни одно министерство, однако до этого они держались за свои бюджеты — конкретно они (и находящиеся под контролем процессы) определяли вес того либо другого учреждения в составе кабинета министров. Весной же 2020 года все незаконтрактованные средства ведомств, вне зависимости от того, в какие национальные проекты они были вписаны, были изъяты в противокризисный фонд кабинета министров в короткое время и так же в короткое время были переданы «наружным» по отношению к Администрации получателям — будь то соц сфера либо особо пострадавшие сферы.

Сигнал «нет ничего собственного, все, что принадлежит министерству, принадлежит кабинету министров и употребляется им при необходимости» был услышан — если попытки защитить бюджеты и были, пределов строения на Краснопресненской набережной сплетни о них не оставили. За два следующих года дискуссий про то, что министерство того и министерство этого делят какой-то кусочек, мы не слышали никогда.

Показательно, что и управление экономными средствами было преобразовано по той же схеме — все вольные деньги органов сейчас погружены в общий пул платежеспособности под оперативным управлением общегосударственного казначейства, знающее общий баланс и прогноз и, делая упор на них в управлении средствами — нет, уже не ведомств, а всего Белого дома,— совсем устранило положении, если какому-то министерству «не довели» какие-то лимиты. Есть основание заплатить — казна просто берет и платит. Оказывается, так было можно.

Подобные задачи потребовали четкой и резвой координации, в условиях чего осязаемо вырос вес аппарата кабинета министров и создаваемого вокруг него цифрового кабинета Белого дома.

Да, почти во всем это эффект цифровизации всего — от государственных закупок до государственного управления: электронный бюджет и устранение низкоуровневой бюрократии разрешают Администрации перемещать нужные лимиты меж годами в режиме настоящего времени. Что у вас, раньше срока выстроили детский сад? Возьмем из казны-2022 и отдадим, все равно платить, какая разница когда.

В зарубежной литературе бюджет — это общественные деньги, правительство собирает их, но направления и сроки расходов описывает парламент, выделяя эти средства министерствам. Он и в Российской Федерации описывает — но при этот неслыханной экономной свободе снутри Белого дома фактически бюджет стал только суммой, которую императивная компания может израсходовать, отталкиваясь от своих усмотрений о необходимости и необходимости. Броской иллюстрацией стали попытки рассчитывать на эти «общественные» средства объединений малого предпринимательства: правительство со стоическим упрямством докладывало, что нужды МСП взвешены и найдены подъемными, средства на сохранение занятости и «спасательные» кредиты выделены, а большего не будет,— а позже и совсем отгородилось от МСП роботом по раздаче дотаций, автоматической системой государственной поддержки. Наружные оценки — будь то МВФ либо Мировой банк — удостоверяют продуктивность этот конструкции, а сохранение запасов, невзирая на массовый общественный запрос, вошло в советы межгосударственных институтов осени-зимы 2021 года — без ФНБ на сегодняшних денежных рынках недорого не занять, а средства на постковидное восстановление необходимы всем.

К этот конструкции «кабинета министров-компании» есть несколько вопросов. Во-1-х, оно по определению монополист, это не IOS и Андройд, меж которыми можно выбирать — до конкурентной борьбы правительств-компаний мир еще (к несчастью) не дожил. У монополистов же есть две трудности: ставки (за которыми обязана смотреть антимонопольная служба) и закрытость. Тарифная политика императивной монополии была яснее ясного показана РСПП в виде объявления Министерства финансов осенью 2021 года: «Дайте нам еще 600 миллиардов руб. налоговых платежей в год, нам необходимо на траты на соцнужды, а на что налоговые платежи — решите сами».

Мысль про то, что налоговые платежи — это плата кабинету министров за его услуги, запрошенные обществом, снутри этот системы малоизвестна: компания сама обусловила, как конкретно она обязана одолеть бедность, подсчитала, во что это обойдется, и предъявила обществу счет.

С закрытостью — схожая история: менеджмент компании в рыночной структуре определяется голосованием владельцев акций, но так как владельцы акций императивной компании — ведомства (это их средства в уставном капитале, он же бюджет), в такую систему очень трудно инкорпорировать человека со стороны, а если вспомнить о монопольном положении — неоткуда и переманить. Если же вспомнить о выстроенной снутри — и уже всецело развернутой — системе KPI императивной компании, расчет попасть в её топ-менеджмент снаружи становится фактически безнадежен. В принципе в Министерстве финансов подобное положение дел сохранялась десятилетиями и нехороших руководителей Министерств денег не создавала — но то, что люди, которых мы знаем как кадровый состав кабинета министров Михаила Мишустина, будут расти (совсем не непременно занимая в конечном итоге подобные посты) до уровня премьера и вице-премьеров в большей степени с внутренней стороны, пока корпоративная структура устойчива, следует, возможно, принимать во внимание.

Еще одна возможная трудность кабинета министров-компании — вопрос оценки итогов её работе. С внутренней оценкой ясно — KPI. С политической тоже — с этой целью и разрабатывалась система государственных задач. Однако попытки ввести в общественное поле годом ранее понятие «доказательной государственной политики» при всей его интуитивной определенности натолкнулись на пока, видимо, неразрешимое разногласие. Кому обязана компания-монополист обосновывать свою продуктивность? По каким характеристикам? Снутри оценка видна и так. А от окружающего мира во всех главных вопросах система уже изолирована — по той же схеме, по которой это было изготовлено с деловыми объединениями. В конечном итоге доклады идеолога «доказательной государственной политики» Алексея Кудрина сначала и конце 2021 года чрезвычайно не много отличались между собой: подытоживая их одним предложением, правительство должно обосновывать продуктивность собственной работы ученым. Которых оно же и кормит. Не будем вспоминать, что не все деятели российской науки после того, что творилось в образовании в последние двадцать лет, выдержат проверку на плагиат — мысль и так не смотрится многообещающей.

Вообщем, не признать нереально — изоляция от общества очень убыстрила ведение дел.

Новые мысли реализуются с ходу, без пятилетних обсуждений, цифровизация — кто мог вообразить подобные темпы даже и два года назад; по сути правительство, изолированное от воздействия регулируемых, показывает приметно огромную продуктивность, выполняя функцию цифрового «proxi» политической власти в экономике. Может быть, это дает надежду на «догоняющую усовершенствование»: в условиях действенной исполнительной власти придется усовершенствовать судебную, а то и политическую систему (частично запасы с этой целью были вписаны в Конституцию) — но еще, как принято писать в прессе об историях, которые лишь развиваются, “Ъ” будет смотреть за развитием событий.


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.