Без спортивных вещей и вычурности — каким был стиль Раисы Горбачевой

Как супруге президента удавалось прекрасно одеваться в Советском союзе — ведает старший искусствовед Общесоюзного дома моделей одежки. 5 января, исполнилось бы девяносто лет Раисе Горбачевой — первой леди Советский Союз. Горбачева запомнилась русским гражданам как основоположница «Клуба Раисы Максимовны» и соучредительница Советского фонда культуры, но прежде всего как неизменная спутница собственного супруга, генерального секретаря, а позднее главы Советского Союза Михаила Горбачева. По статусу Раисе Горбачевой было положено принимать зарубежные делегации, совместно с супругом бывать в гостях у президентов и монархов. С той целью, чтоб 1-ая леди СССР в очах международного сообщества не уступала иностранкам, Горбачеву обшивали в Общесоюзном доме моделей одежки на Кузнецком мосту. Про то, каким образом смотрелся гардероб Горбачевой, и почему такого не могли дозволить для себя обыкновенные русские дамы, «Медуза» побеседовала с бывшим старшим искусствоведом Дома моды Аллой Щипакиной.

— Как возник Дом моделей на Кузнецком мосту? Он ведь появился еще в военное время, почему было принято подобное, казалось бы, несвоевременное решение?

— Война подходила к окончанию, а народ был в старых шинелях — нагой. Была задачка одеть людей, и по распоряжению Иосифа Сталина сделали Дом моделей. Не с той целью, чтоб делать престижные коллекции, а чтоб заработали текстильные предприятия. За ними необходимо было кому-то присматривать. Это было большущее государственное дело, неимоверная умственная работа.

— Кто из обеспеченных людей мог дозволить для себя делать личные заказы в Доме моделей?

— У нас шились все. Руководители отделов, заместители руководителей Министерств, министры. [Исполнительница Алла] Пугачева у нас одевалась. Слава [Зайцев] одел её в такую вещь, что позже она стала звездой. А если б не одел, не стала бы.

— У вас одевалась Раиса Горбачева. Вы были с ней знакомы? Какое воспоминание она на вас производила?

— С ней были отлично знакомы [живописцы и конструкторы одежки] Тамара Мокеева, Галя Копылова и Елена Стерлигова, которые её одевали. Однако я Раису Максимовну видела, она производила замечательное воспоминание. Она была интеллигентной, культурной, образованной, отлично слаженной, прелестной дамой. С неплохой фигурой и неплохим вкусом. Она в первый раз возникла у нас, когда [Михаила] Горбачева назначили первым секретарем. Руководитель показал Раисе Максимовне эскизы наших живописцев, и ей приглянулись [эскизы] Тамары Мокеевой.

Помню, как Тамара приходит и гласит: «Щипакина, ты все знаешь. Кто такая Горбачева? [Руководитель Дома моды] Татьяна [Баландина] вызвала меня её одевать». Я ответила: «По-моему, её супруг — 1-ый секретарь». И они познакомились. Раиса Максимовна пришла на наш седьмой этаж без охраны. Тамара ей тогда произнесла: «Раиса Максимовна, вы меня избрали из 60 живописцев. Либо вы будете следовать моим советам, либо выбирайте другого». И её не посадили, не выдвинули обвинение в том, что она [что-то] не так гласит. Горбачева к ней прислушивалась, обожала её.

— Они общались на равных?

— Полностью. Не знаю, как [было] позже, когда она ездила к ней на примерки. Говорю лишь [о том], что видела своими очами. Раиса Максимовна была красивым воспитанным [человеком]. Она не приходила без букета цветов либо коробки конфет, привозила Тамаре газеты из Парижа. Она со всеми здоровалась и всем улыбалась.

В отличие от [Иры] Гришиной, которая всегда посиживала на стуле, так как не могла осознать, как можно стоять перед художником на примерке. Вот подобные были дамы. Раиса Горбачева была иной. Она ладила с людьми, была внимательна к людям. Её семья прошла через сложности: отец Раисы Максимовны пережил лагеря. Она не свалилась с неба и не выросла в коттедже с охраной.

— А чем Раиса Максимовна различалась от жен прошлых генсеков?

— Она различалась тем, что ни одну [другую] супругу генерального секретаря никто никогда не видел. Супругу Брежнева видели лишь на его похоронах — в шубе. Я знала внука Брежнева, [дочь генерального секретаря] Галю Брежневу, но в жизни не видела её маму. Раиса Максимовна постоянно была недалеко от Михаилом Сергеевичем — в числе толпы, на его дискуссиях с прессой. Она чрезвычайно много сделала для свободы творческой интеллигенции: живописцев, поэтов, музыкантов, печати. Ранее было трудно достать неплохую книжку. За ними выстраивались в очередь: от самого метро до Лавки писателей на Кузнецком. Мы шутили: «Имеется ли жизнь на Марсе? Поначалу спросите, имеется ли она в столице России». При Горбачевых возникла возможность читать, глядеть, видеть. Я считаю, Раиса Максимовна [сыграла] тут большую роль. Она была европейкой. Горбачевы открыли мир, проявили, как можно жить.

— Почему, невзирая на все награды, её недолюбливали обыкновенные русские люди?

— Её безрассудно обожал супруг, а у нас уважают дам, которых супруг лупит. Она всюду появлялась, её любил весь мир. Её хвалили взахлеб за рубежом. Супруг моей подруги лечился в той же германской поликлинике, где лежала Раиса Максимовна. Он сообщил, что большего обожания от людей он в жизни не видел. Раиса Максимовна постоянно была отлично одета и обворожительно улыбалась. За что её было обожать? Никто не лупит, никто не понукает, она постоянно на виду. Где у нас на данный момент 1-ые леди? Вы видите супругу хоть кого-нибудь? Это не в традиции. А традиции у нас крайне важно.

— Вы помните, как одевалась Раиса Горбачева перед тем, как пришла в Дом моделей?

— Это ужас. Здесь нет ни силы, ни ансамбля, ни моды, ни тканей, ничего. Однако она была вправду первой леди — узкой, прелестной дамой с романтичным, женственным стилем. Спортивных вещей она не обожала. Вычурных и расшитых камнями — тоже. Однако Тамара никогда не говорила об этом. Ей было запрещено рассказывать, что она одевает супругу генерального секретаря.

— Поведайте о Тамаре Мокеевой. Она кое-чем выделялась в условиях остальных живописцев?

— Она была безрассудно походит на Анни Жирардо и любила вязаные вещи. Когда ей хотелось сделать кому-то подарок, она могла связать кофту, жилетку, юбку — все, что угодно. Невзирая на свою хрупкую наружность, она была полностью непримирима. Однажды она произнесла руководителю: «Виктор Иванович, что это у вас руки дрожат? Вы кур крали?» А руководитель вправду все крал.

— Смело!

— Мы все были такими. У нас никто не выделялся. Все были на равных и обожали друг дружку. Не было ни зависти, ни сплетен, мы не подсиживали друг дружку. Если живописец делал что-то профессиональное, все были в экстазе. Быть «звездами» было неприлично. И позже, у нас никто не имел права подписывать свои работы. Вы понимаете создателей метро? Их имена стали известны лишь в 1980-е. В Доме моделей было аналогичное. Подписывать [эскизы] было запрещено. Мы коллектив, а означает — у нас все общее. В то время говорили: «В Доме моделей 60 Диоров». Была даже публикация с таким заголовком в прессе «Комсомольская правда». Весь мир погибал от смеха. 60 Диоров! 

У нас было большое число классных живописцев. Когда я приезжала в текстильный салон во Франкфурте, я привозила кроки, изготовленные нашими [мастерами]. Никто не мог поверить, что это ручная работа. А когда в Дом моделей приехал Ив Сен-Лоран, и Света Качарава показала ему свои эскизы, он хлопнул по ним рукою и придавил к столу. Света отрисовывала отлично — так не мог никто.

— Если ворачиваться к Тамаре Мокеевой: были ли у нее какие-то ориентиры в моде? На кого она равнялась, когда готовила костюмчики для Раисы Максимовны?

— Ориентиром был свой вкус. Культура, познания, музеи, творческие командировки, дискуссии с людьми. Мода носится в воздухе. Живописец ловит флер Ив Сен-Лорана, Кардена, Диора, хулигана Готье. Он вбирает в себя все: от российского фольклора до пустыни Гоби. А позже выносит наружу. Мода — это искусство, а живописец — мастер, искусник. И непринципиально, пишет он картину либо одевает модель. Это одно и то же.

— Раиса Горбачева была трудным заказчиком либо всецело полагалась на вкус художника?

— Она была трудным заказчиком, так как у нее был отличный вкус. Однако у Тамары он тоже был. К счастью, они сообразили друг дружку, потому и работали вместе.

— Тогда почему с ней было трудно работать?

— Ну, например: ей хотелось выйти на прием в розовом цвете, а Мокеева сообщила, что нужно в голубом. В конечном итоге выбирали то, что нравилось Раисе Максимовне. Однако это уже мелочи, это уже не стиль. Горбачева была единственной первой леди, бывш?? одета лучше всех на свете. И одевалась она лишь в Советском союзе.

— Одевалась в Советском союзе, но ткани привозила из-за рубежа.

— У нас не было отличных тканей. А те, что были, тоже привозили из-за рубежа. Неплохой хлопок, к примеру, везли из Египта. [А про] хлопок, который делали наши, в Узбекистане, итальянцы меня как-то спросили: «Это для упаковочных материалов?»

Когда в 1980-х в столице России воспринимали делегацию японских живописцев, я спросила у 1-го: «Мы намного отстали?» Он произнес: «Навечно». А на данный момент — уже 5 раз «навечно». В столице России закрыли все текстильные предприятия. Не осталось ни Трехгорки, ни «Красной розы», ни 2-ой ситцевой.

— А Раисе Максимовне не пробовали намекнуть, чтоб она как-то пролоббировала данный вопрос? Чтоб в Советском союзе тоже были отличные ткани.

— Это было нереально пролоббировать. У нас нет сырья: ни коконов [тутового шелкопряда], ни тонкорунных овец, ни ангорских коз. Необходимо было заказывать шерстяные шкуры, так как наши были изъедены насекомыми. В Латвии делали красивые ацетатные шелка с государственным рисунком, но в них было нереально дышать, и на них оставались пятна. 

Чтоб были ткани, необходимы маленькие личные компании. У нас таковых нет и не было. Так же, как и всего остального. К нам как-то приезжал итальянский глава министерства, сказавш??: «Пока у вас будет [лишь авто] завод ЗИЛ и фабрика „Красная роза“, у вас не будет ничего. Когда у вас покажется малая фабрика, которая раз в шесть месяцев обновляет ассортимент, что-то начнет изменяться».

— После перестройки чего-нибудть поменялось?

— В 1-ые годы чрезвычайно даже поменялось. Была масса живописцев. Восхитительная Наташа Штофф открыла трикотажное создание — 40 мастериц и 7 магазинов. Позже все забрали и закрыли.

— Какие еще были сложности, которые связаны с созданием одежки?

— Были идейные установки: нельзя обнажать спину до ягодиц, нельзя делать разрезы, через которые просвечивает животик. Идеология была всюду: в литературе, в искусстве, в журналистике, в строительстве, в тротуарах. Нашему экспериментальному цеху она не мешала, а легкому — еще как. Им было нельзя сделать лишнюю деталь, непростой крой, соединить несколько материалов. Ответ был один: «Это не подступает. Чрезвычайно огромные трудовые затраты». То, что выпускали на предприятиях, могло очень различаться от начальной задумки.

Когда Пьер Карден желал работать с СССР, он приехал в Дом моделей и привез свои материалы. Мы разработали шикарное легкое пальто, он был в экстазе. Модель выслали на предприятие — отшивать. Когда пальто возвратилось [с предприятия], Карден произнес: «Это не пальто, это шкаф», — развернулся и уехал. Вот что подобное распространение моделей на швейное создание. Это была просто иная вещь: ткань была не та, пальто стало твердым.

— Где в то время одевались обыкновенные русские дамы, которые не могли для себя дозволить шить одежку на заказ?

— Был магазин одежки на Кузнецком мосту. Мы называли его «Дамское счастье». Наш легкий цех разрабатывал для него модели платьев, блузок, халатиков. Там попадались примечательные вещи, которые продавались в магазине на Кузнецком мосту. Все бегали туда. Там были [вещи] с вышивкой, воротники ришелье — красивые вещи, но этого было не много, а людей — миллионы. Еще ходили в комиссионные магазины. Наш возлюбленный был на улице Герцена: туда сдавали одежку актеры и дипломаты, которые приезжают из-за границы.

Трудно было смотреться отлично, потому мы шили все сами. Швейная машина была в каждом доме. Я помню, как весь Дом моделей шил длинноватые юбки-винты. Они были безрассудно престижные и делались из огромного количества кусков различных тканей, которые сшивались по кругу. Шили школьную форму, белье для постели, вязали. Лева Анисимов, наш модель, шил джинсы. Купил запорожец на эти средства и развозил нас после всех показов.

Как-то Славка [Зайцев] выпустил коллекцию шерстяных платков. Все стали их скупать и шить из них клетчатые жакеты и юбки. Носить было нечего. Володя Высоцкий пошел наниматься к [худруку Театра на Таганке Юрию] Любимову в моих брюках — мне прислала их приятельница из Женевы. Пришел [и произнес]: «Мне нечего надеть, дай мне свои голубые брюки». Все были без копейки. Сберкнижки было даже постыдно иметь.

— Вы и ваши соратники могли брать вещи из Дома моделей? Однако бы на вечер.

— Это было запрещено. Приобрести мы тоже ничего не могли. Все продавалось заказчикам: министерствам, Мосфильму… В следующем году в музее города Москва обязана открыться выставка о моде в русской Москве, но мы не можем найти вещей. У [генерального директора «Мосфильма»] Карена [Шахназарова] ничего не получишь. Он запрашивает такую сумму, что на это никто не может пойти.

— Когда Раиса Горбачева в официальном порядке закончила быть первой леди, она продолжила у вас одеваться?

—  В 1992 году Дом моделей фактически рассыпал. Его разграбили и продали.

— Кому продали?

— Кому-то.

— Вы не понимаете кому?

— Знаю, но говорить об этом не буду. Все разворовали, руководитель вывезла из Дома библиотеку. Помню, как мне позвонили в три часа ночи: «Приезжай, руководитель вывозит библиотеку». Это была превосходный, которая потрясает библиотека. Однако что я была в состоянии сделать? Приеду, а далее что? 

Все продали, сделали акционерное общество, распределили акции по всем старым персоналу. Было собрание, на котором руководитель объяснила: «Либо вы отдаете мне свои акции, либо я освобождаю от должности вас». Ко мне тогда пришла портниха — мама-одиночка. Она рыдала: «Если я не отдам ей акции, меня вышлют в „отпуск без сохранения заработной платы“». Вот для вас капитализм. Дома не стало, стал магазин «Подий».

— А какое отношение к политике было в Доме моделей? При общении с журналистами вы сообщили, что было как-то не стильно знать политиков.

— Полностью. Они нас совсем не заинтересовывали, так как они были все на одно лицо: в шапках, в голубых костюмчиках. И все говорили одно и то же. Мы принимали образ. Для чего нам было надо их знать? Нас заинтересовывала торговая палата, так как она воспринимала у нас модели. Нас заинтересовывал член ЦК, который пришел к нам на художественный совет. Нас заинтересовывала Атилья Франсовна из ЦК, так как от её вкуса зависело, поедем мы на межгосударственную выставку либо нет. Она была интеллигентным человеком в прекрасных шляпках — с отличным вкусом. Вот она нас заинтересовывала.

Нам было все равно, что случается за границами нашего круга. Мы дружили, обожали друг дружку, ездили в командировки, веселились, выдумали новое и обсуждали эскизы. Не так давно вспоминала, как мы шли по улице с колье из туалетной бумаги, и погибали от смеха. У нас все было отлично.


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.