ОЭЗоновые дыры

Почему точки экономического роста в стране превратились в эпицентр проблем

ОЭЗоновые дыры

Создание особых экономических зон (ОЭЗ) началось в России с 2006 года. В них видели точки роста, которые потянут за собой приоритетные отрасли, регионы и экономику страны в целом, но получили постоянную головную боль. Отчёты Минэкономразвития свидетельствуют о неравномерности развития ОЭЗ. Счётная палата регулярно признаёт их деятельность неэффективной. Главные проблемы – низкие показатели роста и превращение ряда ОЭЗ в «чёрные дыры», поглощающие бюджетные деньги.

Нельзя сказать, что ситуация пущена на самотёк. Она постоянно находится в зоне внимания Правительства, которое выпустило более сотни посвящённых этому вопросу постановлений. Закон, регулирующий создание и деятельность ОЭЗ, корректировался 24 раза. Последний раз – в июне 2021 года.

Финансирование инфраструктурных проектов, необходимых для функционирования ОЭЗ, осуществляется за счёт федерального, регионального и местных бюджетов (п. 1 ст. 6), а полномочия по непосредственному руководству конкретной территорией могут быть переданы исполнительной власти соответствующего региона (п. 2 ст. 7). Это значит, что региональные власти играют определяющую роль в развитии ОЭЗ.

В соответствии с направлениями деятельности все ОЭЗ разбиты на четыре типа: технико-внедренческие, промышленно-производственные, туристско-рекреационные и портовые. Ежегодно Минэкономразвития готовит отчёты об их деятельности и на основе динамики более 30 параметров даёт оценку их эффективности в процентах. Если этот показатель выше 80 процентов, деятельность ОЭЗ признаётся эффективной, если он находится в интервале 40–80 процентов – достаточно эффективной, если ниже 40 процентов – неэффективной.

С января 2006-го по декабрь 2015-го были созданы 33 особые зоны. На их финансирование из федерального бюджета выделили 122 млрд рублей, а все работающие в них предприятия получили льготы в виде нулевого налога на землю, имущество и транспорт и другие преференции, обусловленные видом экономической деятельности и типом ОЭЗ.

Итоги, подведённые по окончании 10-летнего цикла, свидетельствовали о невыполнении большинства контрольных показателей. Вместо запланированных 25 тыс. рабочих мест было создано 18 тыс., из выделенных 214 тыс. гектаров земли использовали 84,4 тыс. Регионы недофинансировали ОЭЗ на сумму 45,7 млрд рублей.

На восьми территориях работа вообще не велась, на 21 – велась неэффективно.

Относительно эффективной была признана деятельность только четырёх ОЭЗ.

Об окупаемости можно было забыть: поступления в виде таможенных и налоговых платежей составили 40 млрд рублей, то есть менее трети от вложенных в их создание 122 млрд. Значит, государственные инвестиции не работали. Причину вскрыл глава комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров. Он сообщил, что значительная часть государственных средств так и не была пущена в дело: всё это время они пролежали на депозитах и принесли совокупный доход в 30 млрд рублей.

Эта схема прокручивания денег, выделенных государством на создание и функционирование ОЭЗ, спровоцировала известное замечание Григория Явлинского: «Коррупция в особых экономических зонах достигла такого масштаба, что их можно превращать в просто зоны».

То есть, перефразируя Виктора Черномырдина, хотели создать ОЭЗ, а получилось как всегда: народные деньги ушли в частные карманы.

Правительство Дмитрия Медведева отреагировало на этот оглушительный провал ликвидацией восьми неработающих зон и введением дополнительных критериев, которые следовало учитывать при создании ОЭЗ и при оценке их результативности. Кроме того, в отчёты об эффективности за третий, шестой и десятый годы функционирования ОЭЗ предписывалось включать предложения по досрочной ликвидации неэффективных зон, а с регионов их приписки взимать средства, выделенные на конкретную зону из федерального бюджета.

Отчёт о деятельности ОЭЗ за 2020-й выглядел более оптимистично. Если вынести за скобки туристско-рекреационный кластер, среднее значение показателя эффективности которого достигло 87 процентов за весь период с начала функционирования ОЭЗ и 94 процентов за 2020 год. Эти цифры практически совпадают с данными за доковидный 2019 год (соответственно 86,7 и 94 процента), что можно интерпретировать как устойчивость ОЭЗ к спровоцированному коронавирусом кризису.

В 2020 году объём налоговых, таможенных и страховых отчислений резидентов (185,4 млрд рублей) впервые превысил бюджетные вложения в инфраструктуру ОЭЗ (176,1 млрд рублей). Разница не очень большая – всего 5,3 процента. Но здесь важна динамика: в 2019-м платежи резидентов в бюджет (134,8 млрд рублей) были на 15,5 процента меньше, чем госфинансирование инфраструктуры.

В то же время из-за налоговых, таможенных и страховых льгот бюджет недополучил 49 млрд рублей, а это значит, что государство тратит и теряет больше, чем получает в виде налогов, и это продолжается уже 15 лет.

По-прежнему плохо обстоят дела с освоением бюджетных инвестиций: за весь период использовано 68 процентов федеральных средств и 93 процента региональных, а в 2020 году эти показатели просели ещё больше – до 48 и 66 процентов соответственно. Это означает, что государственные деньги продолжают крутиться на депозитах, вместо того чтобы работать на развитие.

В 2020-м рост количества рабочих мест превысил прогнозное значение на 86 процентов, а объёмы выручки работающих в ОЭЗ компаний оказались в два раза больше запланированных. На 15 процентов выросли инвестиции резидентов. Но в целом за всё время деятельности бизнеса реальный объём его инвестиций в ОЭЗ (420 млрд рублей) оказался в два с лишним раза меньше заявленного (970 млрд рублей).

Бурный рост доходов и числа рабочих мест на фоне двукратного недофинансирования вызывает вопросы к качеству планирования и прогнозирования.

А стагнация общего показателя эффективности (два года держится на уровне 94 процентов) в сочетании с существенным ростом отдельных показателей – сомнения в адекватности критериев результативности.

Было бы очень интересно сравнить отмеченные тенденции с итогами 2021 года, но следующий отчёт Минэкономразвития появится только летом. Поэтому придётся довольствоваться имеющейся информацией, тем более что показатели динамики эффективности по конкретным ОЭЗ позволяют отчасти прояснить накопившееся недоумение.

Лучше всего обстоят дела с единственной портовой зоной (Ульяновская область) и в кластере технико-внедренческих ОЭЗ. В пяти территориях из семи показатели эффективности колеблются от 90 до 100 процентов. Ещё две попали в разряд достаточно эффективных.

В промышленно-производственном кластере ситуация несколько хуже. Деятельность семи из 15 территорий признана эффективной, пяти – достаточно эффективной, трёх – неэффективной. При этом в двух достаточно эффективных и двух неэффективных ОЭЗ показатели эффективности снизились на 6–12 процентов.

Самым проблемным является туристско-рекреационный кластер. Из 10 зон, входящих в него, эффективными оказались четыре, одна – достаточно эффективной, четыре – неэффективными. При этом одни ОЭЗ показывают рост (до 21 процента), другие – спад (до 31 процента), а ещё в трёх зонах, приписанных к Дагестану, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, эффективность держится на уровне нуля.

В итоге складывается парадоксальная ситуация: чем более сложные технологические задачи решают ОЭЗ, тем выше их показатели эффективности.

Причиной этого могут быть недостаточно жёсткие требования, предъявляемые к особым зонам в момент их создания, а также более ответственное отношение руководителей регионов к учреждению технико-внедренческих зон, чем к созданию промышленно-производственных и туристско-рекреационных.

Об особой роли региональных руководителей в развитии ОЭЗ говорит и тот факт, что наиболее успешно этот метод применяется в Московской области, где высокую эффективность показывают сразу три особых зоны («Дубна», «Исток» и «Ступино»), и в Татарстане, который обеспечивает лидерство двух ОЭЗ («Иннополис» и «Алабуга»). Аналогичным образом обстоят дела с туристско-рекреационными зонами на Северном Кавказе: в трёх республиках показатели эффективности растут, а в трёх других держатся на нуле.

Случаи провалов, падения эффективности и замедления роста требуют прицельного анализа и принятия решений по исправлению ситуаций, но никаких признаков того, что такая работа ведётся, нет. Минэкономразвития выдаёт «среднюю температуру по больнице» и предлагает расширить льготы для резидентов ОЭЗ, а регионы, к которым приписаны неэффективные ОЭЗ, сводят все проблемы к дополнительным инвестициям.

Попытки объяснить провалы туристско-рекреационных зон спецификой Северо-Кавказского региона выглядят не очень убедительно, так как Карачаево-Черкесия, лидер группы, показала в 2020-м рост с 75 до 95 процентов. Чечня и Ингушетия, находящиеся в том же регионе, тоже существенно повысили эффективность своих ОЭЗ – с 69 до 83 и с 25 до 46 процентов соответственно.

Судя по тому, что пишут на эту тему северокавказские СМИ, успех местных проектов зависит от способности руководителя региона выбить дополнительные средства из федерального центра и подчинить своей воле местную бизнес-элиту. Иными словами, Карачаево-Черкесии денег дали, а Дагестану (нулевая эффективность ОЭЗ) – нет; глава Чечни контролирует республиканский бизнес, а лидер Северной Осетии (тоже нулевая эффективность) – нет. То есть всё предельно просто: судьба ОЭЗ зависит от хватки главы региона, к которому она приписана.

Объединение всех северокавказских ОЭЗ под крышей АО «Курорты Северного Кавказа», созданного в 2010 году, проблем развития особых зон не решило.

Эта увязшая в согласовании проектов организация играет роль прокладки, которая мешает прямым контактам регионов с федеральным центром и одновременно прикрывает художества местных элит.

Достаточно вспомнить историю многострадальной ОЭЗ «Матлас» (Дагестан), созданной в 2010 году и стагнировавшей в течение нескольких лет на фоне попыток выстроить её инфраструктуру. ОЭЗ ликвидировали в середине 2010-х и реанимировали в 2019-м, чтобы в соответствии со стратегией АО «Курорты Северного Кавказа» отложить начало работ до 2025 года. «Не накроется ли всё медным Матласом?» – иронизирует по этому поводу РИА «Дербент».

Стоит ли удивляться, что по итогам проверки использования бюджетных средств, направленных в уставный капитал АО «Курорты Северного Кавказа», Счётная палата пришла к выводу о неэффективности подведомственных этой организации ОЭЗ: ни одна из заявленных целей не достигнута, позитивного влияния на экономику регионов нет. А речь, напомним, идёт о достаточно солидной сумме государственных инвестиций (31,8 млрд рублей), которые всё это время болтались на неких депозитах.

Летом 2020 года СМИ сообщили, что Минэкономразвития внесло на рассмотрение Правительства законопроект о совершенствовании деятельности ОЭЗ. Говорили об объединении в одну группу всех особых зон, кроме портовых, и предоставлении им ещё больших преференций в виде снижения налогов и страховых сборов.

Предлагаемые меры выглядели как аттракцион невиданной щедрости: обнуление налога на прибыль в первые пять лет и снижение его до 13,5 процента (при стандартной ставке 20 процентов) ещё на пять лет, уменьшение страховых сборов для занятых на новых рабочих местах с 30 процентов до 8,1 процента – для северокавказских регионов и до 14 процентов – для всех остальных, снижение НДФЛ с 13 до 7 процентов.

Через год появился новый законопроект, который предусматривал объединение в одну группу только ОЭЗ технико-внедренческого и промышленно-производственного типов и всё те же финансовые преимущества, но в гораздо меньшем масштабе.

В целом создаётся впечатление, что правительственные экономисты не знают, что ещё можно сделать с этим созданным 15 лет назад инструментом, как перетасовать эти особые зоны и какие новые льготы ввести, чтобы заставить их работать.

Пока они думают, кабинет Мишустина пошёл другим путём, ужесточив, как следует из постановления Правительства № 1211, критерии создания ОЭЗ. Первое нововведение – потенциальные инвесторы обязаны представить письменные, документально обоснованные гарантии того, что совокупный размер их вложений за три года со дня создания ОЭЗ будет не меньше объёмов государственных инвестиций в инфраструктуру этой особой зоны.

Вторая новация – требование к минимальному количеству резидентов. Если совокупный объём запланированных на 10 лет вложений (каждого инвестора) колеблется между 8 и 20 млрд рублей, для создания ОЭЗ нужно не менее пяти резидентов; при вложении более 20 млрд рублей допускается размещение одного резидента.

И третья – планируемый объём совокупных инвестиций резидентов ОЭЗ на конец 10-го года реализации проекта должен быть как минимум в пять раз больше, чем государственные вложения в инфраструктуру зоны.

Здесь налицо принцип «лучше меньше, да лучше».

Или, как заметил вице-премьер Юрий Трутнев, «создавать ОЭЗ нужно только тогда, когда гарантированно есть инвестор, этот инвестор понимает, что делает, у него есть источники для финансирования проекта, и когда губернатор поддерживает этот инвестпроект».

То есть Минэкономразвития готово наращивать финансовые преференции, а заодно и нагрузку на госбюджет ради привлечения любых инвесторов, а руководство Правительства делает ставку на ответственных инвесторов, способных обеспечить объёмы вложений, существенно превосходящие государственные расходы на инфраструктуру особых зон.

Одновременно с этим Правительство планирует принять меры для поддержки регионов, участвующих в создании и функционировании ОЭЗ, путём увеличения с пяти до 15 лет срока господдержки по компенсации расходов на создание, модернизацию и реконструкцию объектов инфраструктуры ОЭЗ, а также через возмещение затрат на их капитальный ремонт.

Естественным продолжением этой политики должно стать уточнение критериев, применяемых для определения эффективности ОЭЗ.

Проблема в том, что оценки Минэкономразвития отражают выполнение планов, составленных управляющими компаниями, то есть работает субъективная схема: чем меньше запланируешь, тем выше эффективность.

Но гораздо более адекватными могут оказаться объективные критерии: влияние ОЭЗ на социально-экономическое развитие регионов, сравнение итогов работы в особой зоне с результатами деятельности аналогичных предприятий, запущенных вне ОЭЗ, и тому подобное.

Ещё один актуальный вызов – кадровый голод. Минэкономразвития рапортует о сверхплановом увеличении числа рабочих мест, а работающие в ОЭЗ компании зачастую не могут найти людей, которые могли бы занять эти рабочие места. При особой экономической зоне «Алабуга» создан специальный колледж, готовящий профильных специалистов, и этот опыт стоит масштабировать на другие ОЭЗ.

Вообще, пора уже скорректировать отношение к расхожим клише «рынок сам всё отрегулирует», «бизнес идёт туда, где выгодно» и прочим. Они, конечно, отражают экономические практики, но не все. Как показали 15 лет существования ОЭЗ, жизнь часто оказывается богаче: в ней действуют и другие факторы. Поэтому для получения реального результата (а не отчёта об освоении средств) нужна прицельная содержательная работа, базирующаяся на глубоком анализе имеющихся проблем и будущих вызовов.

Вера Зелендинова


  • Текст составлен по материалам сети Интернет. Нашими источниками являются крупнейшие интернет-издания и соцсервисы, в том числе которые размещают сведения как о событиях, так и информацию (в т.ч. компромат, скандалы) про политиков, госслужащих и бизнесменов, их биографии, информацию об их деятельности и деятельности подконтрольных им организаций. Подтверждение всем размещенным у нас материалам можно найти в сети.
  • Приглашаем к сотрудничеству по размещению новостей и рекламы всех заинтересованных лиц. Подробнее в разделах РЕКЛАМА и РАЗМЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ.

ОЭЗоновые дыры

 

Почему точки финансового роста в государстве перевоплотился в самый центр вопросов

ОЭЗоновые дыры

Создание особенных финансовых зон (ОЭЗ) началось в Российской Федерации с 2006 года. В них видели точки роста, которые потянут за собой наиважнейшие сферы, регионы и экономику государства в общем, но получили постоянную мигрень. Отчёты Министерство экономического развития говорят о неравномерности развития ОЭЗ. Счётная палата часто признаёт их деятельность малопродуктивной. Главные трудности – низкие характеристики роста и перевоплощение ряда ОЭЗ в «чёрные дыры», которые поглощают экономные средства.

Нельзя сообщить, что положение дел пущена на самотёк. Она повсевременно располагается в зоне внимания Кабинета министров, выпустившее больше сотни посвящённых данной теме постановлений. Закон, который регулирует создание и деятельность ОЭЗ, корректировался 24 раза. Последний раз – в июне 2021 года.

Выделение денежных средств инфраструктурных проектов, нужных для деятельности ОЭЗ, производится за счёт общегосударственного, местного и местных бюджетов (п. 1 ст. 6), а возможности по конкретному управлению определенной территорией могут быть переданы исполнительной власти соответственного региона (п. 2 ст. 7). Это означает, что местные власти играют решающую роль в развитии ОЭЗ.

В согласовании с направлениями работе все ОЭЗ разбиты на 4 типа: технико-внедренческие, промышленно-промышленные, туристско-рекреационные и портовые. Раз в год Министерство экономического развития готовит отчёты об их работе и на базе динамики свыше 30 характеристик даёт оценку их продуктивности в процентах. Если данное значение выше 80 процентов, деятельность ОЭЗ признаётся действенной, если он располагается в интервале 40–80 процентов – довольно действенной, если ниже 40 процентов – малопродуктивной.

С января 2006-го по декабрь 2015-го были сделаны 33 особенные зоны. На их выделение денежных средств из госбюджета выделили 122 миллиардов рублей, а все работающие в них компании получили льготы в виде нулевого налога на землю, имущество и транспорт и иные преференции, которые обусловлены видом финансовой работе и типом ОЭЗ.

Результаты, подведённые после завершения 10-летнего цикла, свидетельствовали о невыполнении большей части контрольных характеристик. Заместо намеченных 25 тыс. рабочих мест было организовано 18 тыс., из выделенных 214 тыс. гектаров земли употребляли 84,4 тыс. Регионы недофинансировали ОЭЗ на сумму 45,7 миллиардов рублей.

На 8-ми территориях работа в принципе не проводилась, на 21 – проводилась малопродуктивно.

Относительно действенной была признана деятельность лишь четырёх ОЭЗ.

Об окупаемости можно было запамятовать: поступления в виде таможенных и налоговых платежей составили 40 миллиардов рублей, другими словами наименее трети от вложенных в их создание 122 миллиардов. Означает, муниципальные вложения не работали. Причину вскрыл руководитель комитета Государственной Думы по казне и налоговым платежам Андрей Макаров. Он сказал, что существенная доля муниципальных средств так и не была пущена в дело: всё это время они пролежали на вкладах и принесли комплексный доход в 30 миллиардов рублей.

Данная схема прокручивания средств, которые были выделены страной на создание и функционирование ОЭЗ, подстрекнула популярное замечание Григория Явлинского: «Коррупция в особенных финансовых зонах достигнула этого масштаба, что их можно превращать в просто зоны».

Другими словами, перефразируя Виктора Черномырдина, желали сделать ОЭЗ, а вышло как постоянно: народные средства ушли в личные карманы.

Правительство Дмитрия Медведева отреагировало на данный громкий провал ликвидацией 8-ми неработающих зон и введением доп критериев, которые следовало учесть при разработке ОЭЗ и при оценке их эффективности. А также, в отчёты об продуктивности за 3-ий, 6-ой и десятый годы деятельности ОЭЗ предписывалось включать предложения по преждевременной устранении малопродуктивных зон, а с регионов их приписки взимать средства, которые были выделены на определенную зону из госбюджета.

Отчёт о работе ОЭЗ за 2020-й смотрелся больше оптимистично. Если вынести за скобки туристско-рекреационный кластер, среднее значение показателя продуктивности которого достигнуло 87 процентов за всё время с начала деятельности ОЭЗ и 94 процентов за 2020 год. Эти числа фактически совпадают с данными за докоронавирусный 2019 год (следовательно 86,7 и 94 процента), что можно трактовать как стойкость ОЭЗ к спровоцированному коронавирусной инфекцией кризису.

В 2020 году объём налоговых, таможенных и страховых отчислений резидентов (185,4 миллиардов рублей) в первый раз превысил экономные вложения в инфраструктуру ОЭЗ (176,1 миллиардов рублей). Разница не чрезвычайно большая – всего 5,3%. Однако тут принципиальна динамика: в 2019-м платежи резидентов в бюджет (134,8 миллиардов рублей) были на 15,5% менее, чем госфинансирование инфраструктурных объектов.

Одновременно из-за налоговых, таможенных и страховых льгот бюджет недополучил 49 миллиардов рублей, а это означает, что правительство растрачивает и теряет выше, чем получает в виде налоговых платежей, и это продолжается уже пятнадцать лет.

Как и раньше плохо обстоят дела с освоением экономных вложений: за всё время применено 68 процентов общегосударственных средств и 93 процента местных, а в 2020 году эти характеристики просели ещё больше – до 48 и 66 процентов следовательно. Это значит, что муниципальные средства продолжают вертеться на вкладах, заместо того чтоб работать на развитие.

В 2020-м увеличение числа рабочих мест превысил прогнозное значение на 86 процентов, а объёмы выручки работающих в ОЭЗ компаний попали в дважды больше намеченных. На 15% выросли вложения резидентов. Однако в общем за всё время работе бизнеса настоящий объём его вложений в ОЭЗ (420 миллиардов рублей) попал в два с излишним раза меньше указанного (970 миллиардов рублей).

Бурный увеличение доходов и числа рабочих мест в условиях двукратного недостаточного финансирования вызывает вопросы к качеству планирования и прогнозирования.

А застой общего показателя продуктивности (два года держится на уровне 94 процентов) в купе с значительным ростом некоторых характеристик – колебания в адекватности критериев эффективности.

Было бы чрезвычайно любопытно сопоставить отмеченные тенденции с результатами 2021 года, но последующий отчёт Министерство экономического развития покажется лишь летом. Потому придётся наслаждаться имеющейся сведениями, тем паче что характеристики динамики продуктивности по определенным ОЭЗ разрешают частично прояснить накопившееся удивление.

Идеальнее всего обстоят дела с единственной портовой зоной (Ульяновская область) и в кластере технико-внедренческих ОЭЗ. В 5 территориях из 7 характеристики продуктивности колеблются от 90 до 100 процентов. Ещё две попали в разряд довольно действенных.

В промышленно-промышленном кластере положение дел несколько ужаснее. Деятельность 7 из 15 территорий признана действенной, 5 – довольно действенной, трёх – малопродуктивной. При всем этом в 2-ух довольно действенных и 2-ух малопродуктивных ОЭЗ характеристики продуктивности уменьшились на 6–12 процентов.

Самым проблемным является туристско-рекреационный кластер. Из 10 зон, которые входят в него, действенными оказались 4, одна – довольно действенной, 4 – малопродуктивными. При всем этом одни ОЭЗ демонстрируют рост (до 21 процента), остальные – снижение (до 31 процента), а ещё в трёх зонах, приписанных к Республике Дагестан, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, продуктивность держится на уровне нуля.

В конечном итоге складывается феноминальная положение дел: чем больше трудные технологические задачи решают ОЭЗ, тем выше их характеристики продуктивности.

Предпосылкой этого могут быть недостаточно повышенные требования, которые предъявляются к особенным зонам во время их сотворения, также больше ответственное отношение управляющих регионов к учреждению технико-внедренческих зон, чем к созданию промышленно-промышленных и туристско-рекреационных.

Об особенной роли местных управляющих в развитии ОЭЗ гласит и то обстоятельство, что более удачно данный способ применяется в Подмосковье, где высшую продуктивность демонстрируют сходу три особенных зоны («Дубна», «Исток» и «Ступино»), и в Татарстане, обеспечивающ?? первенство 2-ух ОЭЗ («Иннополис» и «Алабуга»). Таким же образом обстоят дела с туристско-рекреационными зонами в Северо-Кавказском регионе: в трёх республиках характеристики продуктивности вырастают, а в трёх остальных держатся на нуле.

Случаи провалов, падения продуктивности и замедления роста требуют прицельного изучения и принятия решений по исправлению ситуаций, но никаких признаков того, что такая работа ведётся, нет. Министерство экономического развития выдаёт «среднюю температуру по поликлинике» и дает расширить льготы для резидентов ОЭЗ, а регионы, к которым приписаны малопродуктивные ОЭЗ, сводят все трудности к доп вложениям.

Попытки разъяснить провалы туристско-рекреационных зон специфичностью Северо-Кавказского региона смотрятся не чрезвычайно внушительно, в связи с тем, что Карачаево-Черкесская Республика, руководитель группы, показала в 2020-м рост с 75 до 95 процентов. Чеченская республика и Ингушетия, которые находится в том же регионе, тоже значительно повысили продуктивность собственных ОЭЗ – с 69 до 83 и с 25 до 46 процентов следовательно.

Исходя из того, что пишут на данную тему северокавказские средства массовой информации, фуррор местных проектов зависит от возможности управляющего региона вышибить доп средства из общегосударственного центра и подчинить собственной воле местную бизнес-элиту. Другими словами, КЧР средств дали, а Республике Дагестан (нулевая продуктивность ОЭЗ) – нет; Президент республики Чечня держит под контролем республиканский бизнес, а лидер Северной Осетии (тоже нулевая продуктивность) – нет. Другими словами всё максимально просто: судьба ОЭЗ зависит от хватки регионального руководители, к которому она приписана.

Объединение всех северокавказских ОЭЗ под крышей АО «Здравницы Северного Кавказа», который был создан в 2010 году, вопросов развития особенных зон не решило.

Данная увязшая в согласовании проектов организация играет роль прокладки, мешающ?? прямым контактам регионов с общегосударственным центром и сразу прикрывает художества местных элит.

Довольно вспомнить историю несчастной ОЭЗ «Матлас» (Республика Дагестан), которая была создана в 2010 году и стагнировавшей на протяжении нескольких лет в условиях попыток выстроить её инфраструктуру. ОЭЗ устранили посреди 2010-х и реанимировали в 2019-м, чтоб в согласовании со планом АО «Здравницы Северного Кавказа» отложить начало работ до 2025 года. «Не накроется ли всё медным Матласом?» – иронизирует по данному поводу РИА «Дербент».

Стоит изумляться, что по результатам проверки использования финансовых средств казны, которые были направлены в уставный капитал АО «Здравницы Северного Кавказа», Счётная палата сделала вывод о малопродуктивности подконтрольных этой организации ОЭЗ: ни одна из обозначенных задач не достигнута, положительного воздействия на экономику регионов нет. А речь, напомним, идёт о довольно хорошей сумме муниципальных вложений (31,8 миллиардов рублей), которые всё это время болтались на неких депозитах.

Летом 2020 года средства массовой информации рассказали, что Министерство экономического развития занесло на изучение Кабинета министров проект закона о совершенствовании работе ОЭЗ. Говорили об объединении в одну группу всех особенных зон, не считая портовых, и предоставлении им ещё огромных преференций в виде понижения налоговых платежей и страховых сборов.

Предлагаемые меры смотрелись как аттракцион неслыханной щедрости: обнуление налога на доходы в 1-ые 5 лет и понижение его до 13,5% (при обычной ставке 20 процентов) ещё на 5 лет, уменьшение страховых сборов для занятых на новых рабочих местах с 30 процентов до 8,1% – для северокавказских регионов и до 14 процентов – для всех других, уменьшение ставки налога на доходы физлиц с 13 до 7%.

В следующем году возник новый проект закона, предусматривавш?? объединение в одну группу лишь ОЭЗ технико-внедренческого и промышленно-промышленного типов и всё те же денежные достоинства, но в еще наименьшем масштабе.

В общем создаётся воспоминание, что правительственные финансисты не в курсе, что ещё можно сделать с этим сделанным 15 годов назад инвентарем, как перетасовать эти особенные зоны и какие новые льготы ввести, чтоб вынудить их работать.

Пока они думают, кабинет Мишустина пошёл иным путём, ужесточив, как надо из постановления Кабинета министров № 1211, аспекты сотворения ОЭЗ. 1-ое новшество – потенциальные финансисты должны представить письменные, официально аргументированные гарантии того, что комплексный размер их вложений за 3 года со времени сотворения ОЭЗ будет не меньше объёмов муниципальных вложений в инфраструктуру этой особенной зоны.

2-ая новация – требование к минимальному количеству резидентов. Если комплексный объём намеченных на десять лет вложений (каждого финансиста) колеблется меж 8 и 20 миллиардов рублей, для сотворения ОЭЗ необходимо более 5 резидентов; при вложении свыше 20 миллиардов рублей допускается расположение 1-го резидента.

И 3-я – планируемый объём комплексных вложений резидентов ОЭЗ на конец 10-го года осуществления проекта должен быть по меньшей мере в 5 раз выше, чем муниципальные вложения в инфраструктуру зоны.

Тут налицо принцип «лучше меньше, да лучше».

Либо, как увидел заместитель премьер-министра Юрий Трутнев, «создавать ОЭЗ необходимо лишь тогда, когда гарантированно есть финансист, данный финансист осознает, что делает, у него есть источники для выделения финансовых средств проекта, и когда глава региона поддерживает данный инвестпроект».

Другими словами Министерство экономического развития готово увеличивать денежные преференции, а заодно и нагрузку на государственный бюджет для привлечения всех финансистов, а управление Кабинета министров делает ставку на ответственных финансистов, которые способны обеспечить объёмы вложений, значительно превосходящие муниципальные траты на инфраструктуру особенных зон.

Сразу с этим Правительство планирует предпринять усилия для поддержки регионов, которые участвуют в разработке и функционировании ОЭЗ, путём роста с 5 до пятнадцать лет срока государственной поддержки по возмещения затрат на создание, усовершенствование и реконструкцию объектов инфраструктурных объектов ОЭЗ, также через возмещение издержек на их капремонт.

Естественным продолжением этой политики должно стать уточнение критериев, которые применяются для определения продуктивности ОЭЗ.

Трудность в том, что оценки Министерство экономического развития отражают реализация планов, которые были составлены управляющими компаниями, другими словами работает личная схема: чем меньше наметешь, тем выше продуктивность.

Однако еще больше адекватными могут оказаться конкретные аспекты: воздействие ОЭЗ на развитие экономики и социального сектора регионов, сопоставление результатов работы в особенной зоне с плодами работе таких же компаний, которые были запущены вне ОЭЗ, и тому схожее.

Ещё один животрепещущий вызов – кадровый голод. Министерство экономического развития доносит о сверхплановом повышении количества рабочих мест, а работающие в ОЭЗ компании часто не могут найти людей, которые могли бы занять эти рабочие места. При особенной финансовой зоне «Алабуга» организован особый институт, готовящий специализированных профессионалов, и данный опыт стоит масштабировать на остальные ОЭЗ.

В принципе, пора уже внести изменения в отношение к расхожим клише «рынок сам всё отрегулирует», «бизнес идёт туда, где прибыльно» и иным. Они, естественно, отражают финансовые практики, но не все. Как проявили пятнадцать лет существования ОЭЗ, жизнь нередко оказывается богаче: в ней действуют и иные причины. Потому для получения настоящего результата (но не отчёта об освоении средств) необходима прицельная богатая по содержанию работа, размещающаяся на глубочайшем анализе существующих вопросов и будущих вызовов.

Вера Зелендинова